«Рет»

Вальрет с некоторым удивлением смотрел на мать и все еще не мог осмыслить сказанное. Разве могло быть так? Он и Шайрем?.. Бред. Но Скарлет стояла напротив сына, и на ее лице не было и намека на то, что все прозвучавшее было лишь неудачной шуткой.

— Ты серьезно? — с усталой обреченностью спросил вампир, стараясь не смотреть на мать. Отчего-то сейчас было невозможно встретить ее взгляд, казалось, что ей хватит мига, чтобы все понять.

— А было похоже, что я шучу? — с затаенной горечью уточнила рубиновая владычица.

— Нет, — Рет резко дернул головой, подчеркивая свои слова. — Но ты на многое способна. И сейчас я в очередной раз в этом убедился… — поймав себя на острой жалости к собственной персоне, вампир выдавил из себя очередной вопрос: — Она знает?

— Нет. И не думаю, что эта информация должна достигнуть ее ушей. Я бы и тебе не сказала, но ты излишне… э-э… увлекся ей. А это недопустимо.

— Да? Что-то я не заметил, чтобы Шайтана кто-то осуждал, — намеренно-зло выплюнул он, не желая сейчас задумываться о том, к чему в дальнейшем может привести эта глупая вспышка и недальновидная ссора с матерью.

— Что позволено цесарю — не позволено другим, — сдержано напомнила рубиновая кайри. — Это радужные могут тешить себя кровосмешениями, сын, — не мы.

Вальрет раздраженно дернул головой. Как же его достали все эти бесконечные правила и законы. Да, зачастую они обоснованы, но далеко не всегда.

— Интересно, а ты много думала прежде чем лечь под Ирбиса?

— Вальрет! — женщина гневно вскинулась. Она многое прощала сыну, но у всего же есть пределы!

— Что «Вальрет»? Я уже более трех столетий Вальрет.

— Я любила его! — отчаяние, прозвучавшее в голосе всегда сдержанной матери, заставило вампира посмотреть на все происходящее более… спокойно. В конце концов, не зря черные считают рубиновых живыми трупами — у них и кровь холоднее, и сердце бьется куда реже.

— А я люблю Шайрем. Ты можешь мне это запретить? — Вальрет прямо посмотрел на Скарлет. Едва ли не впервые она не выдержала и отвела взгляд — признала свою слабость. И поражение.

— Не могу. Но и не одобрю твой выбор. Никогда. Забудь о Шайрем. Тем более сейчас она целиком и полностью принадлежит Шайтану, а тот вряд ли позволит кому-то прикоснуться к своей собственности… Забудь ее — это будет лучшим выходом, — негромко произнесла она и медленно, словно за какой-то миг постарела на тысячу лет, направилась к двери. И Вальрет, глядя на ее поникшие плечи, не смог ничего сказать в ответ. Тем более в одном Скарлет была права: Шайрем целиком и полностью принадлежала новому Императору.

Но случайно украденный поцелуй продолжал жечь губы, напоминая о себе — и о покорной обреченности во взгляде радужной принцессы, когда та уходила на собрание Эннеады… И почему только у него не хватило смелости узнать, что она задумала? Ведь вместе они бы справились! Со всем справились…

Всего лишь упущенная возможность, одна из многих в его жизни, но почему-то именно эта жгла изнутри. Ведь с самого начала было понятно, что никакого будущего у вампира и Священного Урия быть не может! Но в тот короткий миг…

Раздраженно дернув головой, Вальрет пересек комнату и упал в кресло. Нет смысла врать себе — в тот миг Шайрем просто пыталась доказать этому миру, что все еще вольна принимать решения.