Вел я себя так уверенно и по-хозяйски, что мне никто не осмеливался перечить. Сторож поклонился и со всех ног бросился за огнем.

    Между тем глаза привыкали к полумраку, и я начал различать отдельные предметы. Центральная часть каземата была пустой. Пол, выложенный из каменных, скорее всего известняковых, плит, запорошен гнилой, вонючей соломой. По периметру помещения вдоль стен была возведена невысокая бревенчатая загородка с маленькими дверцами, ведущими в камеры. Большинство дверок было открыто настежь. Я подошел к стене, из-за которой слышалось бренчание цепей. В это время вернулся «вертухай» с горящим факелом.

    -  Посвети, - приказал я ему.

    Я отодвинул засов, запиравший камеру снаружи, и заглянул в узилище.

    В нос ударило жуткое зловоние. Жалкое человеческое существо, скрючившись, ползало по полу, пряча лицо от огня.

    Одет узник был в совершенно черную рубаху. На руках и ногах у него были толстенные цепи. Кроме них, ему надели ошейник и приковали короткой цепью к стене. Не выдержав зловония, я выскочил на улицу. Меня начало выворачивать наизнанку. Заставить себя вернуться в эту клоаку стоило больших усилий.

    -  Алексей Григорьич, - шепнул мне на ухо Иван, - прикажи ослобонить того человека. Оченно нужно!

    Я не стал расспрашивать, зачем и почему, лишь незаметно кивнул, что понял.

    -  Эй, ты, - обратился я стражнику, - пошли за кузнецом, пусть раскуют арестанта.

    -  Никак не можно, барин, - возразил стражник, - не велено.

    -  Это кем не велено?

    -  А вот ими, - ответил сторож и указал пальцем на лежащего на полу Вошина.

    -  Давай быстро кузнеца! - закричал я, чувствуя, что тошнота опять подкатывается к горлу. - А то я тебя, мерзавца, до смерти запорю и с ним вместе посажу!

    Тюремщик попятился и кинулся выполнять приказание. Мы с Иваном выскочили вслед, оставив так и не развязанного Вошина лежать на полу. Мне почему-то расхотелось бороться за гуманное отношение к этому человеку. Пусть им занимаются Высшие Силы, если у них появится такое желание.

    Спустя несколько минут вслед за нами из каземата вышли посмеивающиеся мужики.

    -  Не прибили? - поинтересовался, как бы между прочим, Иван.

    -  Живехонек, - ответил один из экзекуторов, - еще нас тобой, мабуть, переживет.

    Мы с Иваном отошли от толпы дворовых людей, привлеченных небывалым зрелищем.

    -  Что там за человек? - тихо спросил я его, указывая взглядом на каземат.

    -  Точно не скажу, - как мне показалось, лукаво ушел от прямого ответа соратник, - но чую, нам он сгодится.

    Говорить сейчас на такие темы явно не следовало, кругом слонялись дети разного возраста, слушали разговоры и заворожено нас разглядывали.

    Минут через десять появился кузнец с инструментом. Он равнодушно выслушал мое приказание, и они с Иваном вдвоем пошли в острог.

    -  Сразу не выводите, - закричал я им вслед, - а то он может ослепнуть!

    -  Понятное дело, - согласно кивнул через плечо Иван. - Я ему голову мешком замотаю.

    Вскоре послышался стук молотка о металл. Когда узника вывели на улицу, я смог лучше его рассмотреть.

    Зрелище было не для слабонервных. Сваленные в колтун пегие волосы, покрытые коростой истощенные руки и ноги.