– Закончила работу? – спрашивает Рози.

– Хочу прогуляться, – говорю я. – Пойдешь?

– А куда?

– Еще сама не знаю.

Она смотрит на экран, где незнакомый мне актер расхваливает свой последний фильм незнакомой красотке. Наверное, местная программа. Мне вспоминается время, когда я целыми днями только и могла, что пялиться на экран, однако не похоже, чтобы Рози была в депрессии. Или депрессия у нее проявляется только в увлечении телевизором да пивом? Но она этим и без того постоянно занимается.

– Не, – тянет она, – лучше посмотрю. И я оставляю ее перед телевизором.

Я намерена просто покататься безо всякой цели, хотя мне следовало бы знать, что бесцельной деятельности не существует. Что-то в нас всегда знает, куда мы направляемся, даже если не умеет объяснить зачем. Думаю, потому я и не удивляюсь, обнаружив, что сижу в машине на обочине Индейской дороги и смотрю на маленький прицеп своего братца. Незаконченные дела застревают у тебя в голове и потихоньку грызут тебя.

Помнится, вчера вечером, перед тем как заснуть, Рози повернулась ко мне и спросила:

– Как это выходит, что ты готова убить сестру, а не братца? Это ведь он уродовал тебе в детстве жизнь?

– Она знала, что делает, – сказала я. – Должна была понимать. А Дэл… да, он плохой, ясное дело, и притом тупой как фонарный столб. По-моему, он не ведал, что творит.

– И от этого то, чем он занимался, становится хорошим?

– Нет, конечно. Просто… – Как мне ей объяснить, если я сама не понимаю?

– И вообще, кто сказал, что я готова убить сестру?

– По-моему, ты сама.

Я качаю головой:

– Я хочу только припугнуть ее. Чтоб она знала, что сделала и каково мне было. И я не собираюсь делить с ней страну снов.

Сидя в машине и глядя на трейлерный парк, я обдумываю вчерашний разговор. Вроде бы в моем отношении к сестричке ничего не изменилось. А вот насчет Дэла не знаю. Конечно, о том, что он мне нравится, и речи нет. Может, я даже побаиваюсь его чуток – где-то в темном уголке меня теперешней еще живет прежняя малышка. Помри он сейчас – плакать не буду. Но вот Джиллиан Мэй мне хочется причинить боль, а к Дэлу ничего не чувствую, кроме, может, какой-то жалости.

Наверно, все было бы по-другому, если б я считала, что он до сих пор играет в те же игры. Если бы здесь, в трейлерном парке, была какая-нибудь малышка, с которой он выделывал то же, что когда-то со мной. Пожалуй, для того я и приехала. Удостовериться. Хотя нет, я чувствую, что не для того. И ни на чем я его не поймаю, сидя вот так и разглядывая его трейлер. Тем более розовый «кадиллак» в таком окружении незаметным никак не назовешь.

Помнится, смотрела я раз ток-шоу, где все толковали о прощении: мол, нужно простить тех, кто причинил тебе боль, чтобы жить дальше своей жизнью, – но и это не из моего репертуара.

Так и не поняв, зачем я здесь, решаю, что с тем же успехом можно вернуться в мотель. И тут смотрю в зеркальце заднего вида и вижу, что по дороге шагает ко мне девчонка. Лет четырнадцати с виду, но я могу и ошибиться на пару лет в любую сторону. Напоминает нас с Рози в ее годы: слишком много косметики на лице и похожа на проститутку в своем топике и юбчонке из кожзаменителя, такой короткой, что могла бы и вовсе не надевать. И еще туфли на платформе. Приблизившись к «кадиллаку», она бросает на него восхищенный взгляд.

– Эй, привет! – окликаю я.

Она останавливается, но молчит как рыба.

– Живешь в этом парке? – спрашиваю.

– До конца месяца, – отвечает она.