– Думаешь, мне это по силам? – спрашивает она. – Правда?

– Ты никогда не сдаешься, – напоминаю я ей.

– Да, я знаю. Но будет трудно.

– Мы будем с тобой. Все твои друзья. Всегда.

Она только кивает.

– Чудно будет спать и не видеть снов, – говорит она. – Я уже привыкла к снам с переходом границы.

– Мы этим займемся, – обещаю я. – Как только оставишь все это позади, мы с тобой отправимся туда в собственных шкурах на большую прогулку. Твой свет вернется, станет еще ярче, но мы придумаем, как его скрыть, чтоб не приманивать к себе злых духов.

– Хочется верить.

– Я тебе обещаю.

– Если бы только быть уверенной, что когда-нибудь все будет позади, – говорит она. – Очень боюсь, что навсегда останусь Сломанной Девочкой.

– Ты – это ведь не только изуродованное тело, – говорит Касси. – В тебе всегда было и всегда будет больше этого.

– Да, наверно…

Я вижу, что она засыпает, поэтому мы прощаемся. Когда я склоняюсь над ней, чтобы поцеловать в лоб, Джилли шепчет:

– Ты думаешь, с ней ничего не случится?

Я знаю, о ком она говорит.

– Зависит от нее, – говорю я.

Чуть заметный печальный кивок, и она уплывает. Я выпрямляюсь, и мы с Касси выходим в коридор, чтобы поговорить с медперсоналом.

Манидо-аки

В Мире Как Он Есть мы с Касси выходим из реабилитации еще до восхода, но в манидо-аки, над вершиной Коди, где нас ждут Джек и Бо, солнце стоит высоко. Что бы ни говорил Вертопрах о заждавшейся его пуме, я не сомневался, что застану там обоих. Они успели развести костер и сварить кофе. Бо откопал – понятия не имею где – котелок и по жестяной кружке на всех. Мы молча сидим у костра, пьем густой черный кофе и курим сигареты. Касси тоже взяла одну из вежливости. Здесь, в манидо-аки, у табака совсем другой вкус. И на нас он оказывает не то действие, что на людей, несмотря на все добавки, которые подмешивают в него табачные компании.

Джек изображает веселье, но меня не проведешь. Он даже не пытается заигрывать с Касси, а она, видит бог, сегодня удивительно хороша.

. – Вышло не совсем так, как мы ожидали, а? – начинаю я, докурив.

Бо пожимает плечами:

– Не знаю, чего я ожидал.

Джек докуривает сигарету и швыряет окурок в огонь.

– Даже забавно, – говорит он. – В кои-то веки взялся за доброе дело, и… – пожимает плечами. – Только и добились, что поставили на уши кое-кого из стариков.

– Попытка тоже идет в счет, – говорю я.

– Думаешь?

– Знаю. Он кивает:

– Пожалуй, тебе лучше знать. Зато теперь я понимаю, каково приходилось Коди всякий раз, как он пытался совершить доброе дело.

Бо хохочет:

– Сравниваешь! Может, мы ничего не добились, но хоть мир вверх ногами не перевернули.

Всем известно, как Коди, пытаясь улучшить мир, сначала завел в нем людей, а потом еще умудрился привнести в него болезни и смерть. Намерения у него, как правило, были хорошие, просто он брался за дело не с того конца. Из-за него псовые редко впутываются в подобные предприятия.

Джек выбрасывает опустевшую пачку из-под фабричных сигарет, тянется к моему кисету, сворачивает по самокрутке и протягивает одну Бо.

– И чему мы научились? – спрашивает он, закурив.

Некоторое время все молчат.

– Например, что в каждом есть больше, чем мы ожидаем увидеть, – говорит Касси.