Увела коня златогривого, затем жар‑птицу, поскольку коня Иван‑царевич тоже не пожелал лишаться. Мол, надоело на волке ездить.

Как вы понимаете, яблоки молодильные тоже красть пришлось.

Окончание рассказа вышло скомканным, а все из‑за того, что шашлыки поспели и дать им остыть было бы кощунством. Посему мораль этого повествования осталась невысказанной. Кто умный – сам поймет, а дураку и скажи – все без толку.

Разомлев от сытной пищи, мы с трудом заставили себя попрощаться с радушным хозяином. Поблагодарив Здириха, выслушав кучу пожеланий и напутствий, мы полетели в людское поселение – заканчивать знакомство с местным населением.

Знакомство с деревенькой началось для меня не очень приятно. Лихо соскочив с метлы, я едва не растянулся, угодив в лепешку, заботливо приготовленную к моему появлению какой‑то из местных коров.

Под дружный хохот Троих‑из‑Тени и вежливое молчание Кэт, сделавшей вид, будто ничего не заметила, я вытер ноги пучком травы и побрел меж дворов.

Крытые соломой хибарки, покосившиеся изгороди и тощие, гавкучие шавки – типичная панорама затерянного в глубинке хутора.

Среди однообразного убожества жилищ выделяются два строения. Первое – принадлежащее, по всей видимости, местному старейшине – этакий укрупненный вариант тех же хибар. Более просторный, с большим количеством окон, дверей и печей (о чем явственно говорят две дымовые трубы). Второе жилище поражает своей неуместностью в данной обстановке. Кособокое, без окон, с узким дверным проемом, оно скорее подойдет на роль кутузки, чем на место обитания. К чему тогда эти непонятные, явно нарисованные любителем (довольно бездарным) кукольные лица на стенах? Губастенькая, с голубыми волосами Барби, голубой, опять‑таки в смысле цвета, пудель, какие‑то скоморохи с печальными лицами... театр, да и только.

Две бабки, устроившиеся на завалинке, при нашем появлении прекратили работать языками и превратились в слух. Как же, новая тема для сплетен...

Оглянувшись по сторонам, я не смог найти никаких других признаков жизни в селении. Вымерли они все, что ли?

Приблизившись к жилищу старосты, я громко окликнул хозяина.

Тишина.

Лишь нескладный щенок выбрался из‑под поломанной телеги и облаял меня. Затем, поняв, что его не боятся, подошел поближе и обнюхал сапоги.

– Кэт, где все?

– Тебе виднее, ты же у нас провидец, – язвительно заметила ведьмочка.

– Сейчас узнаем, – уверенно заявил я и развернулся, дабы прошествовать к бабушкам.

Идти не пришлось.

Все местное население от мала до велика показалось на дороге, двигаясь в нашем направлении.

Впереди две телеги, запряженные волами и загруженные сеном, из которого там и сям торчат ребячьи головы. За возами идут мужики и бабы.

– Ну вот, с покоса возвращаются, – гордо заявил я (вроде в этом моя заслуга).

Процессия остановилась, ко мне подошел мужик.

– Приветствую вас, – поклонился он.

– Вам того же.

– Я Никодим Меченый. Староста тутошний.

– Аркаша, – представился я. – Мою спутницу зовут Катарина.

– С чем пожаловали в наши края, милостивый волхв?

– Не могли бы мы поговорить наедине? – спросил я, поняв, что весть обо мне докатилась и до этих глухих мест.

– Отчего же... вот только в дом не могу пригласить, уж извините, это приравнивается к укрыванию царева преступника, за это головы рубят, – чистосердечно признался он. – Пройдемте вон туда.

Мы с Кэт последовали за ним, а остальные разошлись по своим делам.

– В общем дело тут такое. Вы знаете, что происходит в заколдованном лесу?

– Наслышаны. – Староста покачал головой.

Его лицо выдало напряженную работу мысли.