Новые разведчики отправляются вперед. Но резвости у них заметно поубавилось.

Во мне просыпается сочувствие к ним. Но ведь это не мы решили напасть на них. Вернее, в какой‑то степени, конечно, мы, ведь мы на их территории... но они первые начали. И уж конечно они, доведись им захватить город, не станут сдерживать себя. Они будут жечь, грабить, насиловать и убивать, убивать, убивать. Всех подряд. Мужчин, женщин, детей...

Ненавижу!

Но тем не менее мне больно слышать крики раненых.

Войско перестраивается в две колонны и выдвигается дальше, обходя ловушку, в ненасытной утробе которой все еще что‑то шевелится.

Они идут час, идут два.

Их тьма.

За конниками движутся пешие воины, затем груженые подводы.

За обозом скачет элитный отряд воинов – личная охрана Кощея. Их черные плащи трепыхаются на ветру, словно крылья воронов. Шлемы с опущенными забралами украшены чеканкой и плюмажем из черных перьев. Мечи обнажены и взяты на изготовку.

Как так можно скакать? Да еще и не один час кряду...

Показалась карета Кощея. Домовой Прокоп довольно точно ее описал.

Сквозь плотные занавески на окнах рассмотреть ничего невозможно. Но он там. Я почувствовал это. Волна ненависти накрыла меня. Если бы не сознание, что мне важнее спасти Аленушку, чем наказать Кощея, я попытался бы достать его. Даже понимая, что всего на свете везения не хватит, чтобы выбраться живым. Ведь когда не остается надежды – приходится полагаться на авось.

Возничий остановил коней и указал на круг живой земли, сотворенный чародеями.

– Не проеду. Колесо может попасть в трясину.

Один из охранников резко рванул за удаляющимся обозом.

Карета оказалась значительно шире подвод и не могла проехать по обочине, не попав в ловушку. Ей мешали пни срубленных нами деревьев. Пригнали телегу и, выпрягши лошадей, столкнули в трясину. Земля чавкнула, и колеса погрузились.

– Властелин.

– Да? – Кощей даже не потрудился поинтересоваться причиной задержки.

– Не соизволили бы вы на время покинуть карету? Нужно провести ее по опасному месту.

– Опасному для кого?

– Для вашей жизни, господин.

– Болван! Я бессмертный! Кучер, трогай!

Кучер дернул вожжи, лошади рванули карету. Она с хрустом прокатилась по завязшей в топи телеге и покатила дальше.

Отряды охраны двинулись следом. Пара минут – и дорога опустела. Лишь у кромки леса навалено несколько срубленных деревьев да два десятка трупов.

Переведя дух, я разрешил себе пошевелиться и только сейчас вспомнил, что мне хотелось чихнуть, что потная кожа нещадно свербит... но сейчас я чувствовал лишь боль в занемевших мышцах и полную опустошенность.

Рядом заворочались волки, выбираясь из‑под кучи прелой листвы.

Нужно двигаться. Не время отдыхать.

Поскольку я остался без лошади, то придется воспользоваться своими двоими. Раз, два...

Эх, хорошо волкодлакам... у них четыре лапы.

Глава 18

СТОРОЖЕВОЙ ЗМЕЙ ГОРЫНЫЧ

Нравятся мне рыцари. Дыхнешь разок – готово. Пальчики оближешь: внутри сочная мякоть, а сверху хрустящая корочка.

Змей Горыныч

Я смотрел на Кощеев замок, и мое сердце наполнялось плохими предчувствиями.

– Какой он огромный! – запрокинув голову, произнес Яринт.

– Видали и покрупнее, – высокомерно обронил я. Забыв, правда, добавить, что не в этом мире...

Среди непроходимых лесов чернеет проплешина, в центре которой возвышается замок. Его основанием служит естественное скалистое плато с редкими следами деятельности человеческих рук, придавших и без того крутым склонам абсолютную неприступность. О том, чтобы взобраться наверх без специального альпинистского снаряжения, нечего и думать.