– Все ищешь и крадешь иконы? – обратился к мотоциклисту Аркадий.

Вор посмотрел на Аркадия, словно говоря: «Опять ты?» – и включил зажигание. Когда Аркадий добежал до своего мотоцикла, вор был уже далеко от деревни.

Мотоцикл у Аркадия был больше и сильнее, но его хозяин оказался не на высоте. Вор выехал от деревни на узкую тропу, проложенную для заготовки дров. Там, где ветви были надломаны, он уворачивался, ловко огибая завалы. Аркадий продирался сквозь кусты, когда его выбила из седла незамеченная ветка дуба. Мотоцикл уцелел, и это было главным. Аркадий встал и прислушался к звуку удаляющегося «сузуки». По листьям стучал дождь. Березы раскачивал поднявшийся ветер. Вора и след простыл.

Аркадий принялся толкать вперед мотоцикл с выключенным мотором и при такой смешной скорости вдруг обнаружил на мокрой листве следы другого мотоцикла. В месте разветвления тропы Аркадий сознательно двигался метров пятьдесят по ложному следу, а потом выбрался через лес на нужную тропу и увидел вора, остановившегося за блестящей от влаги завесой елей. Настил из мокрых иголок был мягким, и двигался Аркадий бесшумно. Но тут стальные челюсти капкана выпрыгнули с земли и громко лязгнули, сомкнувшись возле ноги Аркадия. Вор быстро обернулся на звук и тут же сорвался с места.

Вор продолжал мчаться впереди Аркадия, но не исчезал из поля зрения. Пока Аркадий видел маленький мотоцикл впереди, он старался объезжать все препятствия. Аркадий рисковал, хотя в нормальном состоянии он никогда бы на это не пошел. Он несся за асом, выполняя прыжок за прыжком, тормозя на мокрых листьях, чтобы свернуть с тропинки и проскочить между сосен, пока они оба внезапно не ворвались обратно в деревню. На дальнем ее конце начиналось лесничество с выросшими по грудь молодыми деревцами. Вор проезжал между ними, как слаломист, наклоняясь то вправо, то влево. Выигрывая время, Аркадий ехал прямо по саженцам.

Как только Аркадий стал приближаться, вор свернул с дороги в сторону сосен ржавого цвета, радиоактивного леса, и потом выскочил на холмистую местность с радиационными указателями зарытых домов, легковых автомобилей и грузовиков. Мотоцикл Аркадия попадал в ямы, буксуя, выбирался из них и проваливался снова, а тем временем вор виртуозно преодолевал все эти препятствия. Каждый раз, когда Аркадий сворачивал, вор оказывался все дальше и дальше, так продолжалось до тех пор, пока незамеченная канава не схватила переднее колесо мотоцикла Аркадия и не перекинула его самого через руль. Аркадий вскочил, но погоня закончилась. Вор исчез в направлении Чернобыля, а горизонт побелел и задрожал, после чего раздался удар грома, возвестивший наконец о начале грозы.

Тучи извергли свое содержимое, и огни города потонули в потоках воды. Аркадий ехал медленно, мокрые волосы прилипли ко лбу. Он миновал заманчивые огни кафе, услышав царящую за его дверьми какофонию музыки и пьяных выкриков. Окна запотели. Никто не видел, как проехал Аркадий. Под шум дождя он промчался мимо общежития, места для стоянки машин. Пригнул голову под согнувшимися ветками. Представил себе Виктора, пережидающего грозу в киевском летнем кафе в компании с голубями. Мокрый камуфляж плотно облепил грудь и плечи. Мимо проехал грузовик со сломанными «дворниками», и Аркадий удивился, как водитель умудряется ехать при нулевой видимости.

Он свернул на спускавшуюся к реке дорогу и увидел развернувшуюся во всей красе панораму грозы. Под дождем от воды поднимался густой туман, но Аркадий разглядел, что Хоффман и Яков вместе с машиной исчезли с пристани яхт-клуба. Вспышки молнии освещали обломки судов. Противоположный берег был похож на эскиз пейзажа – осины и тростник, подернутые Дымкой тумана. Вверх по течению слабо светились окна домов, в которых жили работники станции.