– А ты видел игрушечных собачек с магнитом? Как они притягивают друг дружку? Это совсем не означает, что сами собачки этого хотят. Так что ошибочка вышла.

За кругом света от лампы, в тени, Аркадий разглядел беспорядочно валяющиеся подушки, книги и пледы. Фотография в рамке запечатлела пожилых супругов перед домом. Присмотревшись, Аркадий узнал развалюху, в которой Ева прятала свой мотоцикл. Афиша концерта «Роллинг Стоунз» в Париже. Заварной чайник и чашки, хлеб, варенье, нож, доска для резки хлеба и крошки. Все как у всех, обычное жилище.

Аркадий кивнул на пистолет:

– Если хочешь, могу разобрать и собрать вслепую. Это единственное, чему научил меня отец.

– Здорово.

– Он тоже так считал.

– У тебя с Алексом много общего.

То, что объединяло их, было перед глазами, но Аркадий понял, что Ева имеет в виду не себя, а нечто большее.

– И что же это?

Ева покачала головой. Она не собиралась развивать эту тему и устало произнесла:

– Алекс был уверен, что это обязательно случится.

– Алекс – человек умный.

– Он безумец.

– Неужели это ты довела его до безумия?

– Переспав с другими мужчинами? Их было не так уж и много. Страшно хочется курить.

Аркадий отыскал пару сигарет и пепельницу.

– Что ты знаешь о самоубийстве? Кроме трупов, у тебя что-нибудь есть? – спросила Ева.

– О, я положил начало целой цепочке самоубийств. Мать, отец… Считаешь, что на тебе все закончится, но нет…

– И ты?..

– Неудачно. Во всяком случае, здесь, в Чернобыле, мы делаем то же самое. И по-моему, очень стараемся. А ты пробовала покончить с собой?

Она снова переменила тему, не давая Аркадию возможности направлять разговор:

– Как продвигается твое расследование?

– Туго, но безнадежно. Миллионеров в основном убивают из-за денег. Я не уверен, что здесь тот самый случай.

– Что-нибудь еще?

– Да. Приехав, я сразу же предположил, что смерти Иванова и Тимофеева как-то связаны между собой. Я и сейчас так думаю.

– Загадка. А что ты делал сегодня в деревне?

– Побывал на кладбище в деревне Романа и Марии и все задавался вопросом, имелись ли официально зарегистрированные случаи смерти в деревнях зоны в результате аварии. Тогда бы я узнал их имена – на крестах. Мне это не удалось, но я обнаружил четыре детские могилы без крестов.

– Внуки Марии. Скончались по разным причинам, возможно, не связанным с Чернобылем. Бывает, что родные погибли и некому их похоронить, кроме бабушки и дедушки. Никто не ведет статистики. Официально зарегистрированы сорок один человек, погибшие в результате аварии, и полмиллиона неофициально. Самый полный список погибших достиг бы луны.

– Потом я поехал в соседнюю деревню, где встретил тебя. Что ты делала на мотоцикле в доме? Подожди, сам догадаюсь. Ты забираешь иконы, а потом об их краже сообщают в милицию. Так действуют сборщики утиля и коррумпированные милиционеры, и нет никаких оснований беспокоить таких старых людей, как Роман и Мария. Потом ты отдаешь иконы. Но в той деревне не было ни одного жилого дома или икон, так зачем же ты была там? Чей это был дом?

– Ничей.

– Я узнал мотоцикл по отсутствующему отражателю, а тебя – по шарфику. Тебе надо выкинуть все шарфики. – Аркадий перегнулся через кровать и поцеловал Еву в шею. Выстрела не последовало, и Аркадий расценил это как доброе предзнаменование.

– Иногда я вспоминаю тринадцатилетнюю девочку, шагающую на первомайской демонстрации с глупой улыбкой, – сказала Ева.