Аркадию нравились женщины, которые сразу переходили к делу.

– Иванов сказал, что у него проблемы со сном. Они всегда начинают так. Просят прописать снотворные таблетки, но это лишь средство для поднятия настроения, которое я рассматриваю лишь как один из элементов комплексной терапии. Мы встречались раз в неделю. Он шутил, говорил очень четко, был очень самоуверен. В то же самое время никогда не обсуждал определенные темы, деловые отношения с кем-либо, и, к несчастью, не это ли являлось причиной его…

– Депрессии или страха? – подсказал Аркадий.

– Того и другого, если вы так ставите вопрос. Он находился именно в таком состоянии.

– Называл врагов?

– Ни одной фамилии. Сказал, что его преследуют призраки. – Новотная вынула из коробки сигару, сняла с нее целлофан и намотала на палец сигарную ленточку. – По-моему, он не верил в призраков.

– А вы верите?

– Нет. Мне кажется, у него что-то было в прошлом. Человек вроде него и на таком месте совершает иногда поступки, о которых потом очень сожалеет.

Аркадий описал обстановку в квартире Иванова. Доктор сказала, что разбитое зеркало определенно свидетельствует о вспышке ненависти к себе, а прыжок из окна – выход из сложившейся не лучшим образом ситуации.

– Однако два самых распространенных мотива самоубийства мужчин – это финансовый и эмоциональный, и они часто служат доказательством атрофированного либидо. Однако Иванов был богат и имел нормальные сексуальные отношения со своей подружкой Риной.

– Он принимал виагру.

– Рина намного моложе.

– А как у него со здоровьем?

– Для мужчины его возраста неплохо.

– У него не было инфекции или простуды?

– Нет.

– Возникала ли соль как тема беседы?

– Нет.

– Дно шкафа Иванова было покрыто солью.

– Это интересно.

– Но вы говорите, что недавно он пропустил несколько сеансов.

– Целый месяц и раньше тоже.

– Не упоминал ли Иванов о каких-нибудь покушениях на него?

Новотная обернула палец сигарной ленточкой.

– Всего в двух словах. Он сказал, что должен остановить нападение.

– Нападение призраков или кого-то реального?

– Призраки могут быть очень реальными. В случае с Ивановым, однако, я думаю, его преследовали как призраки, так и кто-то реальный.

– Думаете, он самоубийца?

– Преуспевший самоубийца.

– Значит, все-таки самоубийство?

– Возможно. Но не факт? Вы следователь. – Лицо Новотной приняло сочувственное выражение. – Жаль, больше помочь ничем не могу. Не хотите сигару? Кубинская.

– Спасибо, не надо. Неужели вы курите?

– В моем детстве все современные, интересные женщины курили сигары. А вам бы пошла сигара. И еще одно, следователь. Мне показалось, что в приступах депрессии Иванова было нечто циничное. В начале мая. По сути дела, сразу после майских праздников. Но, должна признаться, Первомай всегда вызывал и у меня глубокую депрессию.

Непросто было отыскать старомодную столовую среди ирландских пивных и суши-баров в центре Москвы, но Виктору это удалось. Они с Аркадием ели макароны и кашу, стоя в кафе-столовой за углом Главного управления внутренних дел Москвы на Петровке. Аркадий довольствовался черным кофе с сахаром, а Виктору ежедневно требовались углеводы, которые он пополнял в основном за счет пива. Из портфеля Виктор вынул посмертные фотографии Иванова – вид спереди, вид сзади, снимок головы – и разложил их между тарелками.