– Если не будет драться, значит, точно гомик, – выдал «скинхед».

– Если ты не пойдешь, то это сделаю я. – Виктор приподнялся.

Аркадий потянул его за рукав:

– Брось.

– Аркадий, ты изменился.

– Надеюсь, что это так.

Офис Ожогина был аскетичным: покрытый стеклом стол, стальные стулья, серые тона. В углу манекен самурая в черных лакированных доспехах и маске с рогами. На полковнике была приталенная рубашка с шелковым галстуком, но она не могла скрыть мощные плечи и узкую талию борца. После того как Аркадий сел, Ожогин расслабился.

У полковника Ожогина было две ипостаси. Первая: он выступал борцом от Грузии, а по скручиванию противников в узлы грузины не имели равных. Второе: он являлся сотрудником КГБ. Организация могла пострадать от потрясений и изменения названия, но ее агенты процветали, перелетая, как вороны, на новые деревья. В конце концов, когда имелся спрос на людей со знанием языков и обладающих опытом, кто оказывался впереди?

Полковник пододвинул Аркадию какой-то бланк.

– Что это? – спросил Аркадий.

– Взгляните.

Бланк оказался анкетой о приеме на службу в «НовиРус» с пробелами для указания имени, возраста, пола, семейного положения, адреса, отношения к военной службе, образования, ученых степеней. Требуются специалисты в следующих областях: банковское дело, инвестирование капитала, брокераж, газовая и нефтяная промышленность, средства массовой информации, морское дело, лесные ресурсы, минералы, охрана, перевод. Служба безопасности особенно заинтересована в сотрудниках, свободно говорящих по-английски, умеющих работать с «Майкрософт Офис» и «Эксель», имеющих связи с информационными агентствами Рейтер, Блумберг, РТС, знакомых с теорией информации; обладающих учеными степенями в науке; дипломированных специалистов в бухгалтерском деле, переводе, юриспруденции или боевых искусствах, не старше тридцати пяти лет. Аркадий отодвинул анкету назад.

– Спасибо, не надо.

– Не хотите заполнить? Жаль.

– Почему?

– Потому что вы здесь по двум возможным причинам. Хорошая – вы наконец-то решили присоединиться к частному сектору. И плохая – вам не дает покоя смерть Паши Иванова. Почему вы пытаетесь превратить самоубийство в убийство?

– Я не пытаюсь. Прокурор Зурин поручил мне заняться этим делом по просьбе Хоффмана.

– Которому вы подсказали мысль, что надо искать. – Ожогин сделал паузу, явно обдумывая деликатную тему. – И в каком виде, по-вашему, тогда предстает служба безопасности «НовиРуса», если людям дают понять, что мы не можем защитить главу своей собственной компании?

– Если он покончил с собой, то вас вряд ли можно обвинить.

– Пока еще есть вопросы.

– Мне хотелось бы поговорить с Тимофеевым.

– Это исключено.

Помимо открытого портативного компьютера единственным предметом на столе был металлический диск, вставленный в компьютер поверх другого. Магнитки. Гибкий диск подрагивал при каждом громком слове.

– Зурин… – начал Аркадий.

– Прокурор Зурин? Знаете ли вы, как все это началось, чем вообще было ваше расследование деятельности «НовиРуса»? Вымогательством. Зурин просто хотел как следует надоесть, чтобы ему заплатили, и даже не деньгами. Он пожелал войти в Совет директоров. И я уверен, что Зурин будет замечательным директором. Но это было вымогательством, и вы оказались причастны к нему. Что подумали бы люди о честном следователе Ренко, услышав, как вы помогли своему шефу? Что стало бы тогда с вашей драгоценной репутацией?

– Я не знал, что у меня была репутация.