Предмет из пакета, находится ли он до сих пор в квартире? Иванов не взял его с собой. Насколько Аркадий помнил, все сосредоточились на делах компании, а обувной пакет ни размером, ни формой не годился для компьютерных дисков или крупноформатной таблицы.

Снова зазвонил телефон.

– Ренко, не вешайте… – успел сказать Ожогин.

Аркадий дал отбой и положил трубку на стол. Проблема полковника состояла в том, что у него не было средств воздействия на Аркадия. Если бы его ожидала многообещающая карьера, то угрозы, возможно, и подействовали бы. Но поскольку Аркадия уволили из прокуратуры, он чувствовал себя свободным.

Шаг назад. Иногда, чтобы продвинуться вперед, он просто необходим. Аркадий вернулся к кровати, представил, что открывает «дипломат», вынимает что-то из обувного пакета и идет к шкафу. Когда Аркадий открыл шкаф, внутри засветилась соляная гора, все еще покрывающая его дно. Наверху оставались те же самые следы активности, которые Аркадий видел и раньше: здесь копали, а там что-то закапывали. Подтвердила это Аркадию и цепочка бурых пятнышек крови из носа Иванова, наклонявшегося над солью. Паша вынул нечто из пакета, положил на соль и затем… Что же он сделал? В состоянии депрессии вполне мог поставить солонку на соляную гору. Аркадий вытащил ящик, в котором лежали рубашки с монограммами – все пастельных тонов. Он перебрал их одну за одной, ничего подозрительного не заметил, задвинул ящик и услыхал, как там что-то громыхнуло.

Аркадий снова выдвинул ящик и у задней его стенки, под рубашками, нашел окровавленный платок, в котором лежал радиационный дозиметр размером с калькулятор. Соль забилась в шов корпуса из красного пластика. Чтобы не уничтожить отпечатки пальцев, Аркадий аккуратно взял дозиметр пальцами, перевернул его и увидел цифры на дисплее, выполняющем до десяти тысяч операций в минуту. Аркадий вспомнил из армейских занятий, что норма радиоактивного фона была около ста рентген. Чем ближе он подносил дозиметр к соли, тем больше становилось число. На пятидесяти тысячах показание дисплея стабилизировалось.

Аркадий отступил назад. Во всем теле покалывало, во рту пересохло. Он вспомнил, как Иванов обнимал «дипломат» в лифте и его прощальный взгляд в камеру. Аркадий понял теперь почему. Паша собирался с духом. Аркадий выключал и включал дозиметр до тех пор, пока тот не перезагрузился. И затем обошел с ним прекрасную белую квартиру Паши. Цифры драматично менялись с каждым шагом Аркадия. Он, как слепой с тростью, нащупывал путь в огне, который чувствовал только через дозиметр. Горела спальня, пылал кабинет, пламя объяло гостиную, а у открытого окна, влекомые прохладным ветерком, отчаянно хлопали занавески, предлагая самый быстрый выход из страшного невидимого огня.

5

Построенный по прямым линиям городок энергетиков Припять мерцал в свете восходящей луны. С верхнего этажа здания городской администрации Аркадий смотрел на центральную площадь, достаточно широкую, чтобы в праздники 1 Мая и 7 ноября вместить все население городка. Тогда были речи, песни и танцы, цветы в целлофане, которые пробиравшиеся сквозь толпу дети дарили руководству. Вокруг площади располагались здания гостиницы, ресторана и театра. Обсаженные деревьями бульвары тянулись к жилым кварталам, лесопаркам, школам и находившемуся всего в трех километрах от всего этого красному ограждению реактора.

Аркадий исчез внутри учреждения. Он никогда не считал, что хорошо видит ночью, однако разглядел разбросанные по полу календари и документы, разбитые лампы дневного света и перевернутые ящики картотеки, посреди которых возвышалась груда одеял и пустых водочных бутылок. Плакат на стене возвещал поблекшими буквами о чем-то несбыточном: «С верой в будущее» – вот и все, что удалось рассмотреть Аркадию.