Он не мог бы сказать, что именно ищет, но это была последняя возможность осмотреть здесь все. Он вспомнил исландскую сказку про призрака, у которого только голова да ноги. Увидать его можно было только краешком глаза. Если смотреть в упор, он исчезал. Поскольку все очевидные предметы изъяли, Аркадию приходилось довольствоваться лишь догадками. Или призраком того, что уже изъяли.

Конечно, в доме нового русского не должно быть призраков. Никакого прошлого, никаких вопросов, никаких недоразумений с законом, только однозначный прорыв в будущее. Аркадий открыл окно, из которого выпал Иванов. Занавески рванулись наружу. Глаза Аркадия заслезились от резкого порыва ветра.

Полковник Ожогин изъял все, относящееся к бизнесу, а то, что Аркадий узнал о Паше Иванове на благотворительном вечере, не имело к нему никакого отношения. «НовиРус» вряд ли находился на грани краха. Это могло произойти совсем скоро, во главе с Тимофеевым, но до последнего вздоха Иванова «НовиРус» был процветающим, ненасытным юридическим лицом, аппетитно проглатывающим другие компании и умеющим защищаться от крупных конкурентов и мелких хищников. Может быть, какой-нибудь ниндзя забрался на крышу, как паук, или Антон проскользнул сквозь решетки в Бутырке; или же имеет место заказное убийство, которое Аркадий все-таки надеялся раскрыть. У него было ощущение, что Паша Иванов «бежал» от чего-то более личного. Он запретил всякому, включая Рину, входить в дом. Аркадий вспомнил, как Иванов появился в квартире: в одной руке платок, а в другой – «дипломат», который казался легким, во всяком случае финансового отчета там точно не было. Когда Аркадий увидел его на постели, там были пакет из-под недавно купленной обуви и зарядное устройство для мобильника. Может быть, Иванов по дороге домой узнал о провале какой-то инвестиции? Аркадий представил себе слабака Иванова, выпивающего рюмку-другую виски для храбрости, перед тем как открыть окно. Он вспомнил, как на видеопленке Иванов нехотя вылез из машины, торопливо пошел к дому, перебросился парой слов с хозяином собаки, с мрачной решимостью поднялся на лифте и, выходя из его дверей, взглянул на прощание в камеру слежения. Спешил с кем-то встретиться? Почему в его «дипломате» лежал только пустой обувной пакет? Потому что использовался явно не для обуви. Иванов отправился в ванную, но не затем, чтобы покончить с собой, наглотавшись таблеток. Он был человеком решительным, не из тех, кто способен ждать успокоительного эффекта. Он наговорил доктору Новотной вполне достаточно, чтобы обеспокоить ее, а затем пропустил последние четыре сеанса. Аркадий знал о последнем вечере Иванова только то, что он вошел в квартиру через дверь и покинул ее через окно, а дно шкафа покрывала соль. Она была и у Паши в желудке. Паша питался солью.

В спальне зазвонил телефон. Это был полковник Ожогин.

– Ренко, я еду. Хочу, чтобы вы немедленно покинули квартиру Иванова и спустились в вестибюль. Я встречу вас там.

– С какой стати? Я на вас не работаю.

– Зурин вас уволил.

– И что же?

– Ренко, я…

Аркадий повесил трубку.

Итак, Иванов прошел в спальню и поставил «дипломат» на кровать. Положил мобильник на край кровати. Открыл «дипломат» и настолько был поглощен его содержимым, что не заметил, как уронил на ковер телефон или пнул его под кровать, где потом его и нашел Виктор. Что Иванов вынул из обувного пакета – кирпич, пистолет, слиток золота? Аркадий напряженно думал, пытаясь встать на верный путь. Паша открыл встроенный шкаф и обнаружил, что его дно покрыто солью. Неужели он знал о грядущем дефиците соли по всему миру? Добрые люди были солью земли. Предусмотрительные люди солили деньги.