– Иногда он охотился для меня. Мы всегда улаживали дело с его начальником.

– С капитаном Марченко?

– Да.

– А на кого Карел охотился? На рысь или на лису? На волка?

– На волка было бы лучше всего. – Катамай потер руки при этой мысли. – Знаете, сколько денег принесло бы сделанное как следует чучело волка?

– Отец Карела погиб в Афганистане. Кто же научил парня охотиться?

– Я. Это произошло тогда, когда я еще был на ногах.

– А где мать Карела?

– Кто ее знает? Она поверила всей этой пропаганде об аварии. Я говорил с выдающимися учеными. Проблема Чернобыля не в радиации, а в страхе перед ней. Этому есть название: радиофобия. Мать Карела была радиофобкой. И поэтому она уехала. Местные люди просто счастливчики. Государство построило для них Припять, а потом Славутич, предоставило самую лучшую зарплату, самые лучшие жилищные условия, школы и медицину, но весь украинский народ болен радиофобией. Как бы то ни было, но мать Карела исчезла много лет назад. Я воспитал его сам.

– Одевали, кормили, проверяли уроки?

– Школа оказалась напрасной тратой времени. Ему было на роду написано стать охотником. Впустую просидел за партой.

– Когда же вы перестали ходить?

– Два года назад, после аварии. Когда я открывал пожарный кран, обвалился кусок крыши. Он полетел вниз как метеор и размозжил мне позвоночник. На стене того здания есть надпись – вы можете прочитать об этом.

– Карел когда-нибудь бывал в Москве?

– Он был в Киеве. Этого достаточно.

– А с тех пор как он обнаружил труп в зоне, вы его не видели?

– Нет.

– Может быть, слышали?

Аркадий перехватил взгляд Оксаны, устремленный в угол на шкуру, торчащую из ведра с обезжиривателем. Материал для работы у Катамая имелся. Интересно, откуда?

– Ничего, ни слова, – покачал головой Катамай.

– Кажется, вы не очень-то о нем беспокоитесь.

– Не похоже, чтобы он сделал что-то дурное. Ушел из милиции – и что с того? Карел – взрослый парень. Может сам о себе позаботиться.

– Слышали ли вы о двух физиках – Паше Иванове или Льве Тимофееве?

– Нет.

– Они никогда не бывали в Чернобыле?

– Откуда мне знать?

Аркадий спросил о родственниках или друзьях, которых Карел мог бы навестить, и Катамай поручил Оксане составить список фамилий. Взгляд Катамая скользнул по фотографиям на стене. Одну из них, вероятно, сделали в Международный женский день, потому что на ней не старого еще Катамая окружили женщины в касках. На другой фотографии он шел впереди специалистов в белых халатах, которые старались держаться к нему поближе.

– Вероятно, это огромная ответственность – быть начальником строительства, – сказал Аркадий.

Катамай промолчал, Оксана шелестела бумагами в соседней комнате. Потом старик вновь наполнил свой стакан.

– Знаете, это все политика – остановить другие реакторы. Совсем не обязательно. Другие три могли работать двадцать лет, и мы бы построили пятый, шестой, седьмой и восьмой. Чернобыль был и остается самым лучшим местом для атомной электростанции. Конечно, легче клянчить иностранную помощь, чем управлять атомной электростанцией. Вот поэтому мы и скатились от великой державы до третьесортной нации. Знаете, сколько людей на самом деле умерло из-за аварии, знаете настоящие цифры? Сорок один человек. Не миллионы, не сотни тысяч. Всего лишь сорок один! Обнаружилась поразительная вещь – человеческий организм может существовать при гораздо более высоких уровнях радиации, чем считалось прежде.