– Только не по телефону, – отрезал Водопроводчик.

– Давайте встретимся, – сказал Аркадий. – Но вы хоть намекните, какой информацией владеете, чтобы я знал, сколько взять денег.

– Я знаю все.

– Звучит как «ничего». – У Аркадия о Водопроводчике сложилось неважное впечатление – болтун, да и только.

– Сто долларов.

– И за что?

– Я позвоню вам утром и скажу, где мы встретимся, – заторопился Водопроводчик.

– Звоните, – согласился Аркадий. Водопроводчик повесил трубку.

На обратном пути поезд вез небольшую бригаду ночной смены из одних мужчин, многие дремали, уткнув подбородок в грудь. Да и что толку смотреть в окно? Луну закрывали тучи, состав ехал по загрязненной местности эвакуированных хозяйств и деревень, только стук колес и напоминал о том, что жизнь идет вперед. Затем, как лицо в окне, мелькнул отсвет семафора, и Аркадий окончательно пришел в себя.

Смерть Паши была запутанной, потому что растянулась во времени. У Иванова имелся дозиметр. Паша знал, что умирает, и знал отчего. Это было частью испытания. Аркадий попытался представить Пашу в тот момент, когда он впервые узнал о происходящем. По словам Рины, Иванов был общественным животным, из числа тех, кто снимает куртку и засучивает рукава, чтобы хорошо провести время. Как же все началось? Может, среди всеобщего веселья кто-то сунул солонку и дозиметр в карман его куртки? Дозиметр, вероятно, был включен. Аркадий представил, как изменилось лицо Паши, когда он взглянул на его показания и быстро, тактично покинул вечеринку. Возможно, доза и не была слишком высокой – вероятнее всего, это был первый, пристрелочный, залп. «Мы сливали радиоактивную воду прямо в Москву-реку», – сказал Тимофеев, вот при чем тут солонка. И с тех пор Иванов находился под ударом. Показать наличие хлорида цезия в соли мог только дозиметр. А ведь все мы соль употребляем ежедневно – она неотъемлемая часть застолья, как в самой паршивой забегаловке, так и в хрустальной солонке самого дорогого ресторана. Как же Паша отваживался есть? Как поддерживал связь с внешним миром, когда незаметная крупица могла прийти в письме или оказаться в кармане одежды? В конце концов, что было делать Паше, когда он обнаружил мерцающую гору соли у себя в шкафу? Как найти одну смертоносную крупицу среди миллиона безвредных?

И это продолжалось довольно долго. Тимофеев тоже был под ударом. И разумеется – Рина. Иванов с Тимофеевым были бледны из-за цезия. Их кровоточащие носы означали недостаток тромбоцитов. Иванов с Тимофеевым не могли ни есть, ни пить. С каждым днем они слабели и все более уединялись. И в святая святых квартиры Иванова, в спальне, дно встроенного шкафа покрывала поблескивающая соль. Солонка! Она отличалась от других столовых приборов в квартире, например от перечницы, и Аркадий предположил, что солонка венчала гору соли как маячок, испускающий гамма-лучи. Самоубийства совершаются по шаблону – сначала депрессия, а затем маниакальный всплеск энергии. Вот табуретка – значит, веревка! Вот бритва – значит, ванна! Как распознать радиоактивную соль? Есть ее. Есть с хлебом. Проглатывая с трудом и запивая минеральной водой. Вопит дозиметр? Выключить. Течет кровь из носу? Вытереть, обернуть дозиметр носовым платком и положить его в ящик для рубашек. Аккуратность имеет значение, никакой спешки. Важен порыв. Желудок отвергает проглоченное. Открыть окно. Теперь схватить солонку, подняться повыше, раздвинуть шторы и взглянуть на огни горизонта. Умирать, когда ты уже мертв, не страшно…

9

Утренний дождь кропил на дряхлую пристань Чернобыльского яхт-клуба на Припяти. Аркадию с Ванко пришлось скакать по щербатым скользким доскам, чтобы подобраться к дюралевой лодке, которую Аркадий выпросил на один день у Ванко.