— Нак Мак Фиглы игррррают музыку очень серррьезно, — сказал он, а затем кивнул на снег под ногами Тиффани.

Там лежал желтый «Плюшевый мишка», сделанный из стопроцентных искусственных добавок.

И снег повсюду вокруг Тиффани таял.

Два пиксти легко подхватили Тиффани. Она скользила над снегом, клан мчался рядом.

Никакого солнца в небе . Даже в самые унылые дни можно было где-нибудь разглядеть солнце, но не здесь. И было еще что-то, что-то странное, чего она не могла объяснить. Это не ощущалось реальным местом. Она не знала почему, но чувствовала, что с горизонтом было что-то не так. Он выглядел так близко, что его можно было коснуться, а так не бывает.

И вещи не были… законченными. Как, например, деревья в лесу, к которому они направлялись. «Дерево — это дерево, — думала она. Близко или далеко, оно остается деревом. У него есть кора, ветки и корни. И ты знаешь, что они там , даже если оно так далеко, что похоже на точку».

Деревья здесь были другими. У нее было сильное ощущение, что они были  точками и отращивали корни, ветки и другие детали, как только она приближалась к ним, как будто они думали: «Быстрей! Кто-то идет! Выгляди, как настоящее!»

Это походило на картину, где художник не очень обеспокоился подробностями заднего плана, но проработал детали там, куда вы смотрели. Воздух был холодным и мертвым, как в старых подвалах.

Когда они достигли леса, свет стал более тусклым. В промежутках между деревьями он был синим и жутким.

«Никаких птиц», — подумала она.

— Остановитесь, — сказала Тиффани.

Пиксти поставили ее на снег, но Всяко-Граб сказал:

— Нельзя зависать здесь слишком долго. Ходу, парни.

Тиффани вытащила жаба. Тот сощурился на свет.

— Ох, квак, — пробормотал он. — Это нехорошо. Я должен зимовать.

— Почему все такое… странное?

— Не могу помочь тебе здесь, — ответил жаб. — Я вижу только снег, я вижу только лед, я вижу только смертельный холод. Здесь я слушаю только свою внутреннюю жабу.

— Это не тот холод!

— Холодные чувства… к… я… — жаб закрыл глаза.

Тиффани вздохнула и опустила его в карман.

— Я скажу тебе, где ты, — сказал Всяко-Граб, все еще глядя на синие тени. — Ты знашь, есть такие мелкие твари, что кусают овец, сосут пока не раздувашься от крови, а потом отваливаются? Этот мир похож на одного из них.

— Ты имеешь в виду клещей? Паразит? Вампир ?

— Ох, да. Она рыщет повсюду, пока не найдешь слабое место, где никто не следишь, и открывает дверь. Потом Кроля насылает свой народ. Чтоб красть, ты знашь. Потрошить амбары, угонять скот…

— Мы тож любишь тырить скотинку, — сказал Псих-Вулли.

— Вулли, — сказал Всяко-Граб, доставая свой меч. — Ты знашь, я ведь говорил тебе, что бывашь время, когда тебе надо думать прежде, чем открыть свой большой поганый рот?

— Айе, Граб.

— Так вот, сейчас то самое время, — Граб повернулся к Тиффани и посмотрел на нее довольно робко. — Да, мы были чемпионами ворья у Кроли, — сказал он. — Люди разбегались, когда мелкие мальцы выходишь на охоту. Но ей все было мало. Она всегда хотела больше. Но мы сказали, что неправильно тырить у старушки последнего порося или еду, потомуш у них и так есть нечего. Фиглам без проблем стырить златую чашу у богатого большуха, ты знашь, но отнять у старика стакан с его вставной челюстью нам стыдно, — сказал он. — Нак Мак Фигл конечно, мог бы подраться и украсть, но кто хотешь драться со слабым и красть у бедного?

На краю темного леса Тиффани слушала историю маленького мира, где ничего не росло, где не светило солнце, и куда все приходило откуда-то из других мест.