Человек отер лоб и кивнул на другую сторону поляны.

— Ее Величество пошло на свою дачу, — ответил он.

— Это ее убежище или место для отдыха? — спросила Тиффани.

Человек кивнул и ответил:

— Верно и то, и другое, мисс Тиффани.

«Не спрашивай, откуда он знает твое имя», — сказала себе Тиффани.

— Спасибо, — сказала она и, потому что была приучена быть вежливой, добавила:

— Желаю удачи в колке орехов.

— Этот самый крепкий из всех, — ответил человек.

Тиффани ушла, стараясь выглядеть так, как будто эта коллекция «почтилюдей» была обычной толпой. Наверное, самыми страшными были Большие женщины, двое из них.

Большие женщины ценились на Мелу. Фермерам нравились большие жены.

Работа на ферме была тяжелой, и никому не нужна была жена, которая не могла нести несколько поросят или охапку сена. Но каждая из этих двоих, наверное, могла поднять лошадь. Когда девочка проходила мимо, они посмотрели на нее свысока. За спиной у них были крошечные глупые крылья.

— Хороший день, чтобы смотреть, как колют орехи! — сказала Тиффани, когда проходила мимо.

Их огромные бледные лица сморщились, как будто они пытались решить, кто она такая.

Рядом с ними сидел маленький человек с большой головой, торчащей бородой и острым ушами, наблюдающий за колкой орехов с выражением крайнего беспокойства. Он носил очень старомодную одежду, и его взгляд последовал за Тиффани, когда она шла мимо.

— Доброе утро, — сказала она.

— Снибс! — ответил он, и в ее голове появились слова: «Уходи отсюда!».

— Простите? — спросила она.

— Снибс! — сказал человек, переплетая руки. И слова снова проплыли в ее голове: «Это очень опасно!»

Он махнул бледной рукой, как будто отгоняя ее в сторону. Покачав головой, Тиффани пошла дальше.

Здесь были лорды и леди, люди в красивой одежде и даже несколько пастухов. Но у некоторых был отсутствующий взгляд. Они выглядели, как книга с картинками, спрятанная у нее в спальне.

Книга была сделана из твердого картона и довольно потрепана поколениями детей Болитов. На каждой странице были нарисованы люди разных профессий, и каждая была разрезана на четыре части, переворачивающиеся независимо друг от друга. Главное во всем этом было то, что скучающий ребенок мог переворачивать части страниц и изменять вид человека. Так можно было получить голову солдата на груди пекаря, одетого в женское платье и в башмаках фермера.

Тиффани никогда не было настолько скучно. Она полагала, что даже тем, кто проводит всю жизнь, плюя в потолок, никогда не было настолько скучно, чтобы провести с этой книгой хоть пять секунд.

Люди вокруг нее выглядели так, как будто вышли из этой книги или собирались на маскарад в темноте. Один или два из них кивнули ей, когда она шла мимо, но никто не казался удивленным от того, что видит ее.

Она поднырнула под круглый, намного крупнее, чем она, лист и снова вытащила жаба.

— Что? Здесь так холодно, — сказал жаб, сжимаясь на ее ладони.

— Холодно? Жарко, как в печке!

— Здесь только снег, — сказал жаб. — Спрячь меня, я замерзаю!

«Минутку», — подумала Тиффани.

— Жабы видят сны? — спросила она.

— Нет!

— О… значит, здесь не по правде жарко?

— Нет! Тебе только так кажется!

— Пст, — раздался голос.

Тиффани спрятала жаба и задалась вопросом, надо ли оборачиваться.

— Это я! — сказал голос.

Тиффани развернулась к кусту маргариток высотой в два человеческих роста.