— Это, вероятно, не было хорошим решением, — сказала Тиффани.

— Здесь не… плохо, — сказал Роланд. — Это только держит… изменяется. Двери… повсюду. Я имею в виду, проходы в другие… места, — его голос опять затих.

— Ты должен начать с начала, — сказала Тиффани.

— Сначала это было прекрасно, — сказал Роланд. — Я думал, что это было, знаешь, приключение. Она накормила меня трюфелями…

— Ну и как они? — спросила Тиффани. В ее словаре не было такого слова. — Это что-то вроде требухи?

— Я не знаю. Что такое требуха?

— Селезенка или вымя, — сказала Тиффани. — Я думаю, это не очень хорошее название.

Лицо Роланда покраснело от усиленных размышлений.

— Это больше похоже на нугу.

— Хорошо. Продолжай, — сказала Тиффани.

— А потом она сказала, чтобы я пел, танцевал, прыгал и играл, — сказал Роланд. — Она сказала, что это то, что всегда делают дети.

— А ты?

— Что я? Я что, идиот? Мне уже двенадцать, знаешь ли, — Роланд поколебался. — На самом деле, если то, что ты говоришь, — правда, мне уже тринадцать.

— Почему она хотела, чтобы ты прыгал и играл? — спросила Тиффани, вместо того, чтобы ответить: «Нет, тебе все еще двенадцать, а ведешь ты себя так, как будто тебе восемь».

— Она только сказала, что это обычно делают дети, — ответил Роланд.

Тиффани задумалась над этим. Насколько она могла судить, дети в основном кричали, быстро носились вокруг, громко смеялись, шмыгали носами, пачкались и плакали. Любое пение, танец или прыжки были, скорее всего, результатом укуса осы.

— Странно, — сказала она.

— А потом, когда я отказался, она дала мне еще больше конфет.

— Больше нуги?

— Засахаренные сливы, — объяснил Роланд. — Они как настоящие сливы. Знаешь? Покрытые сахаром? Она всегда пытается накормить меня сахаром! Она думает, что мне это нравится!

Маленький колокольчик прозвенел в памяти Тиффани.

— Ты думаешь, что она хочет откормить тебя, а потом запечь в духовке и съесть, так что ли?

— Нет, конечно. Так поступают только злые ведьмы.

Глаза Тиффани сузились.

— Ах, да, — сказала она, тщательно подбирая слова. — Я и забыла. Значит, ты жил здесь на одних конфетках?

— Нет, я умею охотиться! Сюда попадают настоящие животные. Я не знаю, как. Снибс думает, что они случайно попадают через проходы. А потом они умирают от голода, потому что здесь всегда зима. Еще иногда Королева посылает шайки на грабеж, когда проход открывается в интересный мир. Весь этот мир похож… на пиратский корабль.

— Да, или на клеща, — сказала Тиффани.

— Что это такое?

— Это насекомые, которые кусают овец и сосут кровь и не отваливаются, пока не напьются до отвала, — ответила Тиффани.

— Ой. Мне кажется, это вещь, о которй должны знать крестьяне, — сказал Роланд. — Я рад, что не знаю. Я видел через проходы пару миров. Они бы меня все равно не освободили. Из одного мы взяли картошку, а из другого — рыбу. Я думаю, что они пугают людей, чтобы те давали им провизию. А, и был еще мир, откуда приходят дремы. Они смеялись и спрашивали, не хочу ли я войти, ведь меня там так ждут. Я не пошел! Он весь красный, как закат. Огромное красное солнце на горизонте, и красное море, которое еле колышется, и красные скалы, и длинные тени.