— Первый сон, в который я попала, походил на мой дом, — сказала она.

— У меня бывали сны, в которых я просыпалась, но все еще продолжала спать. Но бал я никогда не видела…

— О, это один из моих, — сказал Роланд. — Из того времени, когда я был маленьким. Однажды ночью я проснулся и спустился в большой зал, а там танцевали эти люди в масках. Это было именно так… ярко, — на мгновение он задумался. — Это было тогда, когда моя мать была еще жива.

— Сейчас это картинка из моей книги, — сказала Тиффани. — Это, наверное, от меня…

— Нет, она часто использует ее, — сказал Роланд. — Ей это нравится. Она подбирает сны повсюду. Она их собирает.

Тиффани встала и снова взяла сковородку.

— Я собираюсь найти Королеву, — сказала она.

— Не надо, — сказал Роланд. — Ты здесь единственный настоящий человек, не считая Снибса, а он не очень хорошая компания.

— Я собираюсь забрать своего брата и пойти домой, — отрезала Тиффани.

— Тогда я с тобой не пойду, — сказал Роланд. — Я не хочу видеть, во что она тебя превратит.

Тиффани вышла на яркий свет без теней и пошла дальше под уклон. Гигантская трава выгибалась сверху. Тут и там странно одетые люди странной формы поворачивались, чтобы посмотреть на нее, но делали это так, как будто она не представляет из себя ничего интересного.

Она оглянулась. Вдалеке кольщик орехов поднял молот и собирался ударить.

— Хоцю, хоцю , ХОЦЮ нафетку!

Голова Тиффани закрутилась кругом, как флюгер в торнадо. Она побежала вдоль дороги с опущенной головой, готовая смести сковородкой все, что попадется на пути, и прорвалась через заросли на поляну среди маргариток.

Возможно, это была дача. Она не потрудилась проверить.

Вентворт сидел на большом плоском камне, окруженном конфетами. Многие из них были больше, чем он сам. Маленькие были насыпаны грудами, большие лежали сами по себе. И они были невозможных цветов и оттенков таких, как «уж-больно-малиновый», «искусственно-лимонный», «очень-химическо-апельсиновый», «жуть-до-чего-кисло-зеленый» и «черт-знает-какой-синий».

Слезы крупными каплями стекали с его подбородка. Так как они падали на конфеты, уже имело место серьезное прилипание.

Вентворт выл. Его рот был большим красным туннелем с дрожащей штукой, названия которой никто не знает, подпрыгивающей вверх-вниз позади его горла.

Он останавливался, только когда приходило время сделать вдох или умереть, и даже тогда это было только секундное затишье, прежде чем вой возобновлялся.

Тиффани поняла, в чем заключается проблема. Она видела такое раньше на вечеринках в честь дня рождения. Ее брат страдал от катастрофического отсутствия сладкого. Да, он был окружен конфетами, но его мозг был испорчен сахаром, и момент, когда он брал какую-нибудь конфету, означал, что он не взял все остальные . Конфет было очень много, и он никогда не будет в состоянии съесть их все.  Это было слишком, чтобы держать себя в руках.

Единственное решение состояло в том, чтобы разрыдаться.

Единственное решение дома состояло в том, чтобы надеть ему ведро на голову и, пока он успокаивается, убрать все конфеты подальше. Он мог иметь дело только с несколькими пригошнями за раз.

Тиффани опустила сковородку и подхватила его на руки.

— Это Тиффани, — прошептала она. — И мы идем домой.

«Тут-то я и встречу Королеву», — подумала она.