— Господи! Милосердный Боже! — взмолилась вслух Шерон, не замечая стекавших по лицу слез.

В конце концов она разглядела Йестина. Он шел в колонне, стиснутый с двух сторон двумя высокими, крепкими мужчинами. Шерон тут же отметила с облегчением, что у него на шее нет никакой веревки. И что никто не держит его на прицеле. Но его руки были привязаны к запястьям мужчин, идущих по бокам от него. Йестин шел спокойно и не казался ни сердитым, ни мрачным. Разве что не пел вместе с остальными.

Едва Шерон решила спуститься в долину, как тут же поняла, что ее заметили. Мужчины показывали на нее пальцами, свистели и что-то кричали. Не давая себе времени передумать, она быстро сбежала вниз, прямо к колонне. Она проталкивалась сквозь толпу, отбиваясь от хватавших ее незнакомых рук, стараясь не слышать сальных смешков и издевательств, пока не оказалась рядом с конвоирами Йестина.

— Отпустите его! — закричала она. — Вы не имеете права!

— Черт! — воскликнул один из них. — Да ведь это Шерон Джонс! Можно было бы догадаться. Какая другая женщина позволила бы себе такое? Шла бы ты домой, женщина, пока Оуэн не заметил тебя здесь!

— Шерон, — сказал Йестин с удивлением и тревогой на лице. — И правда, иди домой. Со мной все в порядке. В конце концов, я, наверное, действительно должен пойти в Ньюпорт, раз уж мой брат и мои друзья решили идти туда. Иди домой. И передай маме, что со мной все в порядке.

— Но у тебя связаны руки, — возразила Шерон. Она негодующе оглядела его конвоиров. — Развяжите его сейчас же! Отпустите его!

— Чтобы понюхать кулаки Оуэна Перри? — сказал один из них, усмехаясь. — Нет уж, спасибо, Шерон Джонс. Оуэн велел нам сторожить его.

Шерон почти бежала, чтобы поспевать за их широкой поступью. Никогда еще она не чувствовала себя такой мокрой и жалкой, как сейчас. Да и мужчины вокруг нее были промокшими до нитки. А ведь им предстояло идти еще несколько часов.

— Тогда я пойду с вами! — решительно заявила Шерон. Кто-то из мужчин удивленно хмыкнул, кое-кто не смог удержаться от скабрезных комментариев. Йестин настойчиво уговаривал ее отправиться домой, но она, не обращая внимания на его увещевания, упрямо шла вперед. Если они не хотят отпустить мальчика, повторяла она себе, то она пойдет с ним и защитит его.

Через некоторое время слух о том, что в колонне идет женщина, добрался до передних рядов. Прибежал разгневанный Оуэн.

— Мне надо было бы догадаться, что ты появишься! — сердито воскликнул он. — Пожалуй, я бы скорее удивился, если б ты не пришла. И что мне теперь прикажешь делать — может быть, остановить людей и при всех выпороть тебя?

— Оуэн, не дури, — ответила Шерон.

— Я обещаю, что не убегу, если меня развяжут, — сказал Йестин. — А Шерон оставь в покое, Оуэн. Пусть идет домой.

— Ну конечно. Чтобы она тут же побежала докладывать своему любовнику? — хмуро сказал Оуэн.

— Любовнику? — У Йестина от возмущения задрожал голос. — Думай, что говоришь, Оуэн Перри!

— Успокойся, Йестин, — тихо сказала Шерон и повернулась к Оуэну. — Не волнуйся, Оуэн, я не донесу на вас. Я иду с вами. В Ньюпорт.

— Да уж вижу, — прошипел Оуэн сквозь сжатые зубы. — Думаешь, что сможешь сбежать, когда мы войдем в лес? Не рассчитывай на это, Шерон. Ты и ты. — Он ткнул пальцем в двух незнакомых ей мужчин. — Найдите два куска веревки и привяжите ее так же, как этого сопляка. И не отпускайте ни на шаг от себя, иначе будете иметь дело со мной.

— Оуэн, ты ведешь себя просто нелепо, — сказала Шерон ледяным голосом. — Я же говорю — я иду с вами. Зачем же связывать меня?

Но он уже не слушал ее. Он прибавил шаг и скрылся впереди.