— Я понял, — сказал Алекс. Она ничуть не сомневалась, что он действительно все понял. От стыда она опустила голову. — Спасибо, Ангхарад. Вы смелая женщина. А сейчас вам лучше спуститься на кухню. Там вы сможете обсохнуть и выпить чаю. Он знает, что вы пошли в замок? Вы не боитесь за себя?

— Нет, — ответила она. — Он с-спал, когда я ушла.

— Я понимаю, как нелегко вам было сделать это, — произнес граф, протягивая ей руку, чтобы помочь подняться. — Благодарю вас, Ангхарад. Я обещаю, он не узнает, откуда я получил эти сведения.

Она не сразу поняла, что должна опереться на его руку. Она боязливо положила свою ладонь в его и посмотрела ему в лицо. Его глаза сверкали гневом, но теперь она уже знала, что он сердится не на нее.

— Что вы собираетесь делать? — прошептала она, вставая.

— Я собираюсь помочь ей благополучно вернуться домой, — ответил он. — А для этого я должен спешить, Ангхарад. Оставайтесь в замке, отогрейтесь, прежде чем возвращаться домой. Я пришлю лакея, он проводит вас на кухню.

Граф ушел, а Ангхарад стояла у камина, вся дрожа от холода и страха, до боли кусая нижнюю губу. Он убьет ее, если узнает. Мистер Барнс обязательно убьет ее. И она заслужила это. Она предала людей Кембрана точно так же, как это сделал Гиллим Дженкинс. Она нисколько не лучше его. Она предала их, потому что мечтала о богатом муже, о хорошем доме и роскошной жизни. Шерон Джонс не сука. Шерон — ее подруга, она не заслужила, чтобы с ней случилась беда.

Зато она, Ангхарад, заслуживает самой страшной кары. И тех ударов, которые приняла на себя Шерон.

Глава 25

Решение Шерон оставаться в стороне от всего происходящего разбилось, как хрустальный бокал о каменный пол.

— О Боже! — запричитала бабушка, когда Гиллим Дженкинс закончил свой рассказ о несчастном Йестине. — Наши мужчины совсем обозлились, они уже не понимают, что вытворяют. Если их арестуют, пусть не ждут от меня, что я стану носить им передачи в тюрьму. Хватит с меня, я умываю руки. — Она подхватила фартук, прижала его к лицу и расплакалась.

Шерон, вся бледная, вскочила на ноги.

— Ну почему они не оставят его в покое? — воскликнула она. — Мальчик не хочет путаться в их дела, почему же обязательно надо тащить его с собой? Что ж они теперь — повесят его или расстреляют, если он будет сопротивляться? А ведь Йестин не будет держать рот на замке, он не испугается их угроз. Ох, Йестин, мальчик мой! — Она прижала к лицу дрожащие ладони.

— Кто знает, что они сделают с ним, — сказал Гиллим. — Настроены они были решительно. — Он осторожно огляделся вокруг. — У вас тут спокойно. Миссис Рис, вы разрешите мне пока побыть у вас? Если я выйду, они тоже уволокут меня с собой. А ведь у меня жена, дети… Кто позаботится о них?

— Конечно, Гиллим, оставайся, — сказала Гвинет. — Снимай плащ да садись к столу, попьем чаю. — Она оглянулась на Шерон и встрепенулась. — А ты куда собралась?

Шерон тем временем уже надела плащ и накинула на голову капюшон.

— Я схожу к матери Йестина, узнаю, как все было, — ответила она. — Может, в конце концов они отпустили его. Может, Хью заступился за него.

— Ладно, иди, — сказала Гвинет, вставая. — Но только до Джонсов и обратно. Поняла? — Она взяла Шерон за руку и испытующе посмотрела ей в глаза. — Обещай мне, что не пойдешь за ними. Ты все равно не сможешь помочь несчастному.

Шерон, высвободив руку, открыла дверь.

— Я должна знать, что произошло, — ответила она и поскорее выскочила из дома, пока бабушка не вырвала из нее обещания.