Боялась, что может погибнуть Эмрис Рис.

И вот наконец-то Барнс изнемог.

До этого, когда в дверь стучали и Барнс выходил на несколько минут, любопытство прибавило смелости Ангхарад. Она вышла из спальни, на цыпочках прокралась к кухне и, приникнув к двери, подслушала разговор мужчин.

Он не на шутку встревожил ее. Ее собственный донос тоже, конечно, мог аукнуться мужчинам Кембрана, но она никому конкретно не желала зла — наоборот, она хотела уберечь их от беды. Но Барнс сам затевал беду, он расставлял сети ни в чем не повинному человеку, Шерон Джонс. Шерон Джонс была ее подругой. Ангхарад всегда восхищалась гордостью и самообладанием Шерон. Такая гордость могла быть только у настоящей леди. Ангхарад потрясло, с какой злобой говорил Джошуа Барнс о Шерон, называя ее сукой и наводя беду на ее голову. Но еще больше ее потрясло открытие, что именно Джошуа Барнс распространял слухи о Шерон, те самые слухи, из-за которых «бешеные быки» избили ее плетьми.

— Может быть, — осторожно заговорила Ангхарад, с облегчением понимая, что на пятый раунд любви сил у Барнса уже не достанет, — мне лучше уйти, мистер Барнс?

— Как хочешь, — пробормотал он.

Ангхарад посмотрела на него и вдруг неожиданно для себя со всей отчетливостью поняла, что все эти месяцы обманывала себя. И даже если не обманывала, даже если еще мерцает в ней огонек надежды, подумала она, то лучше ей самой затушить его раз и навсегда.

Она выбралась из постели и натянула на себя мокрое платье. Когда она привела себя в порядок, Джошуа Барнс уже громко храпел. Несколько минут она задумчиво смотрела на него, и непрошеная слеза скатилась у нее по щеке. Ангхарад вздохнула, утерла щеку и поспешила вниз, стараясь не наступать на скрипучие ступеньки. Она надела плащ, накинула на голову капюшон и вышла из дома.

Только одно мгновение она стояла в нерешительности, а потом направилась по дорожке в сторону замка. Ей прежде не доводилось бывать в замке. Так же как и Шерон Джонс в первый раз, Ангхарад понятия не имела, в какую дверь ей следует войти, и поэтому не долго думая поднялась на парадное крыльцо и торопливо постучала, словно пытаясь обогнать свой страх.

Слуга, открывший ей дверь, поморщился, словно увидел перед собой червяка, и заслонил собой проход. Он бы просто прогнал ее, но ее настойчивость поколебала его: он понял, что женщина пришла по важному делу и так просто не уйдет. Ангхарад выпалила ему, что она должна поговорить с графом, что это вопрос жизни и смерти и что если он, лакей, помешает ей встретиться с графом, то поплатится головой.

Она дважды едва не умерла от страха. В первый раз — когда слуга провел ее в огромный, роскошный зал и оставил ее там, велев ждать графа, и во второй раз — когда спустя несколько минут граф Крэйл появился в зале, более величественный и грозный, чем доводилось ей мельком видеть его прежде.

— Да? — произнес он. — Вы хотели сообщить мне что-то важное?

Он смотрел ей прямо в глаза, он был вежлив с ней, но Ангхарад словно лишилась дара речи. Она пыталась начать говорить, но не могла издать даже звука.

— Да вы промокли, — заботливо сказал граф. — Что ж вы не решились сразу пройти к огню? Давайте хотя бы сейчас сделаем это.

Ангхарад даже не заметила того, что в зале горел камин, как и забыла о том, что промокла до нитки.

— Они вышли, — хрипло выговорила она. — А он, хитрец, подстроил все так, что она побежит за ними и ее поймают. А что с ней потом сделают, я даже не представляю.

Граф внимательно посмотрел на нее.

— Они вышли… — повторил он. — Кто вышел и куда?

Он что, совсем бестолковый? Неужели он не понимает, что сейчас дорога каждая минута?

— Он послал его уже два часа назад, — захлебываясь, заговорила Ангхарад.