— Сейчас ты пойдешь в поселок, — сказал он, решительно приближаясь к Гиллиму Дженкинсу.

Тот безуспешно пытался вытереть лицо промокшей насквозь кепкой.

Рука Гиллима с кепкой замерла, затем он медленно опустил ее.

— Ох нет, мистер Барнс, — проговорил он умоляюще. — Попозже. Мне сейчас никак нельзя показываться там.

— Я сказал, пойдешь сейчас, — твердо повторил Барнс. — Пойдешь, потому что я заплачу тебе в два раза больше, чем в прошлый раз. Все, что ты должен сделать, — это дойти до дома Хьюэлла Риса и кое-что рассказать там. Миссис Рис, разумеется, позволит тебе спрятаться у нее, пока все не успокоится.

Гиллим продолжал стоять с выпученными глазами, неуверенно мотая головой.

— Ты расскажешь Шерон Джонс о том, что ее деверя увели в горы, — продолжал Барнс. — Приукрась свой рассказ, насколько у тебя хватит фантазии. Скажи, что у него были связаны руки. Скажи, что на шею ему набросили петлю. Что они пинали его и грозили побить плетьми. Что у них были ружья. Что они обещали всю дорогу до Ньюпорта держать его на мушке и пристрелить, если он попытается бежать. Ты понял меня?

Гиллим нервно мял в руках кепку.

— Меня как пить дать поймают, — проговорил он.

— Зато денег у тебя хватит на то, чтобы докупить мебель, да еще и на жизнь останется, — ответил ему Джошуа Барнс. — Шерон Джонс, конечно, побежит за ним и попытается спасти его. Вот тогда-то наконец эта сука получит то, что давно заслуживает. Они не позволят ей уйти от них, они ведь считают ее шпионкой Крэйла. Они побоятся, что она сразу же побежит докладывать ему.

— Господи, помилуй! — выдохнул Гиллим, почувствовав укол совести. — Да ведь она женщина!

Барнс хитро прищурился.

— Я сказал — в два раза больше? — произнес он. — Нет, Дженкинс, ты получишь в три раза больше. Первую часть — прямо сейчас. Вторую — после того, как все расскажешь ей. А третью — в том случае, если она побежит в горы и не вернется оттуда.

У Гиллима заходил кадык.

— Ладно, мистер Барнс, я сделаю, как вы велите, — сказал он, — но видит Бог, это нехорошо.

Отправив Дженкинса, Барнс еще некоторое время стоял посредине кухни, раскачиваясь с пяток на носки и обратно. Он улыбался сам себе. Сука! Рассказ Дженкинса уже сам по себе доставит ей боль. Но кроме того, она вряд ли сможет усидеть дома, когда услышит, что с ее дорогим Йестином опять стряслась беда.

Неожиданно он вспомнил, что наверху в его кровати лежит Ангхарад. И это очень кстати. Мысли о том, что может случиться с Шерон Джонс, возбудили его до крайности. Как хорошо, что под боком есть женщина, которая поможет ему облегчиться. Он торопливо поднялся по лестнице, расстегивая на ходу брюки, и скинул их на пороге комнаты. Ангхарад крепко спала.

— Просыпайся, засоня, — проговорил он со смешком. — И быстренько раздвигай ноги. У меня кое-что есть для тебя.

Ангхарад сделала, как ей было велено, и Барнс облегчился. В следующие два часа это повторилось еще дважды. Несмотря ни на что, какая-то часть ее радовалась тому, что происходит. Она чувствовала себя так уютно, занимаясь любовью в воскресные дни, — снова появлялась надежда, что этот мужчина в конце концов поймет, как ему нужна женщина, которая всегда была бы рядом с ним.

Но была и другая Ангхарад, которая тревожилась и ждала, когда все это закончится. Именно эта Ангхарад прибежала в дождь к Джошуа Барнсу, и не только потому, что боялась его гнева. Ей хотелось, чтобы он остановил мужчин, пусть даже кому-то из них потом придется несладко. Ее пугало то, что могло произойти с ними в Ньюпорте.