— Если ты думаешь, что я буду насиловать тебя всю дорогу до Кембрана, то ты заблуждаешься, — насмешливо сказал Алекс. — Я, конечно, намекал на это, но только чтобы развеселить солдат. Я вынужден был, иначе они забрали бы тебя с собой, — извиняющимся тоном добавил он. — А теперь пойдем, нам нужно поскорее убраться из этого города. Здесь, кажется, начинается охота на ведьм. — Он решительно потянул ее за руку.

— Нет! — отчаянно воскликнула Шерон. — Нет! Пожалуйста! — Алекс растерянно остановился и проследил за ее взглядом. Она смотрела на Оуэна. Он лежал на спине, лицо его было спокойно, невидящие глаза устремлены в небо.

— Он мертв, Шерон, — осторожно сказал Алекс. Но она высвободила руку, и он не стал удерживать ее.

Она опустилась на колени рядом с покойником и убрала влажные волосы с его лба. Потом дрожащей рукой закрыла ему глаза.

— Оуэн, — прошептала она. — Оуэн…

Она склонилась над ним и поцеловала его в холодные губы. И было непонятно, ноябрь или смерть так охладили их. Она поднялась на ноги.

— Пойдем, — сказал Алекс, обнимая ее за плечи.

— Мы не можем бросить его. — Шерон смотрела на него затравленным взглядом.

— Нам придется оставить его, — твердо сказал он, и она снова увидела перед собой графа Крэйла, но на этот раз уже не презрительного и не жестокого. — Я позабочусь, чтобы его привезли похоронить в Кембран, Шерон. Но сейчас нам нужно уйти.

— Я не могу уйти, — сказала она. — Я не знаю, что с Йестином, с Эмрисом, дедушкой. Я не могу уйти без них. Я должна найти их.

Алекс тихо чертыхнулся.

— Ты, наверное, слышала поговорку про иголку в стоге сена, — сказал он. — После утреннего погрома каждый в этом городе сейчас трясется за себя. И нам остается только надеяться, что в ближайшие несколько дней все благополучно доберутся до дома.

— Александр. — Конечно, она понимала, что он прав. Но сама она не могла руководствоваться только рассудком. Ей так хотелось надеяться на чудо. И ей хотелось, чтобы он надеялся вместе с ней. — Прошу тебя.

На мгновение Алекс закрыл глаза, а когда открыл, то увидел пятерых арестантов, понуро бредущих под прицелом винтовок к дверям гостиницы. Кембранцев среди них не было.

— Что ж, — вздохнул Алекс. — Видимо, все-таки придется нанести визит вежливости майору.

Он расстегнул верхние пуговицы плаща и вытащил шейный платок, мокрый и мятый. Он снял его, взял правую руку Шерон, завязал на ней крепкий узел, а другой конец платка привязал к своему поясу. Шерон удивленно следила за его руками.

— Меня привели сюда тоже на привязи, — некстати сказала она.

— И ради Бога, — предостерег Алекс, — ты должна быть понурой и покорной, поняла, Шерон? Если ты станешь перечить, если не будешь держать язык за зубами, то мне придется дать тебе затрещину.

— Хорошо. Я буду понурой и покорной. Как ты думаешь, они арестовали Йестина?

Господи, только бы они не арестовали его! Только не Йестина! И что они собираются делать с арестантами? Расстреляют? Повесят? Отправят на каторгу? В тюрьму? Господи, только бы они не арестовали Йестина!

— Надеюсь, что нет, — ответил Алекс, направляясь к дверям гостиницы решительной и уверенной поступью, так что Шерон пришлось бежать вприпрыжку, чтобы поспевать за ним.

Они оставили Ньюпорт только к вечеру. Первоначальное чувство облегчения, которое испытал Алекс, когда обнаружил Шерон живой и почти не пострадавшей, желание поскорее убраться из злополучного города вскоре сменились беспокойством за остальных людей, и он решил, что будет искать их до последней возможности. Да и Шерон была твердо настроена найти своих родных.

Алекс понимал, что сейчас им уже ничего не угрожает.