Когда пойдут продукты, постепенно отпускать производственные кооперативы, и самостоятельную производственную активность предприятий. Пусть производят что хотят из свободно закупаемого сырья, и продают его где хотят. Заработанные деньги смогут потратить только на премирование членов трудового коллектива, закупку сырья и станков для внеплановой хозяйственной деятельности. То есть сразу разделить плановую работу, и внеплановую. Плановая она по госрасценкам, и на поставляемом сырье, а внеплановая – как хочешь так и крутись, но и доход тратишь в свою пользу. После уплаты налога, конечно.

Явочным порядком, Павел Судоплатов стал посредником между Системой и Брежневым, что выразилось в том, что теперь под домом Павла Анатольевича постоянно дежурила Волга с телефоном засекреченной связи в багажнике[3], и парой офицеров из девятого управления занимавшихся охраной первых лиц. Вроде бы совершенно излишняя предосторожность, но Брежнев был очень хорошим игроком в «Кремлёвские шахматы» и прекрасно понимал какую бурю поднял только тем, что поручил своим помощникам выяснить подноготную экономических процессов.

Кстати, сделал он это не потому, что не доверял данным Системы, а потому, что любая информация, даже та, что кажется предельно логичной и очевидной должна проверяться как минимум дважды, а лучше трижды.

С особым интересом Брежнев наблюдал как зашевелились члены политбюро ЦК. Шелепин, Косыгин, Мазуров и Романов постарались подбросить материалов в доклады помощников Брежнева, Щербицкий, Гришин Кириленко, Кулаков и Шелест, занимали выжидательную позицию, а Полянский, Воронов, Суслов и Пельше, развили бурную деятельность готовя контрвыступление против Брежнева, почувствовав в угрозу собственной власти. Причём каждый в своей области. Арвид Пельше, что так им любимая Прибалтика начнёт жить на свои, Геннадий Воронов, потому что почувствовал угрозу власти партийной элиты. Дмитрий Полянский вообще был сторонником Хрущёва и приспособленцем, но тут почему-то закусил удила, и начал резво топить за Суслова, который точно знал, что этих изменений он во власти не переживёт, и в лучшем случае, улетит на пенсию. Ведь вдруг возник вопрос о руководящей и направляющей роли Партии, и вот это он почитал краеугольным камнем всего Советского Союза, и священным Граалем всей коммунистической идеологии. Активность Суслова и Полянского была так велика, что пришлось подключать Систему и перед внеочередным пленумом Политбюро ЦК КПСС, на стол Брежнева легли четыре папки. На Воронова, Суслова, Полянского и Пельше.

Пленум собирали в кабинете Брежнева в Сенатском Дворце.

Пятнадцать членов Политбюро, легко уместились за огромным столом заседаний, и Брежнев встав со своего стола, занял место среди соратников.

– Здравствуйте товарищи. – Брежнев оглядел присутствующих. Все нервничали, но Суслов, действительно похожий на суслика, делал это как-то особенно нервно. – В первой части нашего заседания я хочу огласить краткое резюме, по материалам служебного расследования, проведённого нашими органами, в отношении некоторых членов политбюро. – Брежнев сделал длинную паузу. – Счета в иностранных банках, контакты с представителем западных финансовых кругов, неумеренность в быту, и тяга к вызывающей роскоши, не красят даже буржуазного политика. – Он вновь сделал паузу, и Суслов вдруг вскочил с места.

– Это ложь, и подтасовки!

– А я Михаил Андреевич, ещё никого не назвал.