Комитет Госбезопасности пережил уход Андропова довольно спокойно. Семён Кузьмич Цвигун легко перехватил все каналы управления, и мгновенно сориентировавшись перенацелил большую часть оперативников на экономическое направление. В ход пошли многочисленные дела, прижатые из-за позиции местных партийных органов, но сейчас, когда партийцам стало не до того, все они пошли в дело, породив гигантский вал арестов, и судов. На запад успели сбежать единицы. В основном те, кто там уже был на отдыхе или в командировке. Но потери в основном касались торговых генералов, тогда как низовые продавцы и руководители подразделений в основном получали предупреждение в личное дело, и отправлялись на рабочее место.

Конечно, все понимали, что страха, который нагнали на торговцев, им хватит ненадолго, но даже эти пять – десять лет, многое значат. А после, можно и повторить.

Заодно «причесали» блатных, приблатнённых, и всяких асоциалов, чётко обозначив новые границы дозволенного и невозможного. Ну а те, кто не понял, пополнили фонд учебных пособий в медицинских институтах[2].

Ситуация с продуктами питания хозяйственными и бытовыми товарами, сферой услуг и преступностью, изменилась не сильно круто, но так, что это почувствовали все. И прежде всего, те, кто до сих пор был не избалован вниманием государства. Рабочие, мелкие служащие и низовые инженерно-технические работники. Все те, кто получал по 120 рублей, отказывая себе практически во всём, чтобы, например, съездить отдохнуть, и жили зачастую впятером в двухкомнатной малогабаритной квартире.

С квартирами конечно быстро решиться не могло, как и с продуктами питания, но даже крошечные улучшения, которые произошли были оценены людьми. Люди жаждали позитивных изменений, и те вдруг стали происходить, причём по всем направлениям.

Но самым резонансным стало закрытие партноменклатурных кормушек, и спецраспределителей. Конечно на местах и в отдельных парторганизациях этому сопротивлялись как могли, но от простых людей такие вещи не скрыть, и в незакрытые заповедники коммунизма, приезжали сотрудники КГБ, тщательно фиксировали все нарушения, после чего суд выписывал виновным и причастным путёвки на стройки Севера и Сибири.

Конечно Виктор вчерне просчитывал последствия того, как изменится огромная страна, если её руководитель вдруг вспомнит о своих обязанностях, но вот такую лавину предугадать не мог. Слишком многое находилось в подвешенном состоянии, слишком много недовольных, которых ещё не сломала система, и не согнули в дугу ежедневные проблемы. Ну и конечно были живы и вполне в силе ветераны той прошедшей войны, которые точно знали за что они воевали, и за что отдали свои жизни тридцать миллионов советских людей. Кроме этого связка торговцы – мафия – партработники – милиция, ещё не обросла связями и не закостенела, и при серьёзной опасности они с увлечением стали жрать друг друга, сдавая схемки и темки. Потому и уходили на шконку, вместе с секретарями, завотделами, бывшими сотрудниками органов и заслуженными ворами вперемешку.

Но люди поопытнее и включённые в информационную среду высшего руководства СССР, видели, как страна сделала пока ещё робкий и неуверенный шаг назад от пропасти.

Судоплатов, получил должность советника Брежнева, теперь докладывал Брежневу раз в неделю и стал мелькать не только в Завидово, но и в кабинете в здании Сената. Соответственно вырос его аппаратный вес, и статус. С охраной решили просто. ГРУ выделило пару волкодавов из тех, кто по состоянию здоровья уже не могли полноценно скакать по полям и весям с автоматом, но вполне годились для неспешных прогулок по Москве с пистолетом, в компании такого же престарелого имперского волка.

Постепенно из забытья и опалы стали возвращать и других заслуженных работников НКВД и МГБ, сметённых хрущёвской метлой таких как Зоя Воскресенская, Леонид Романович Квасников, Илья Григорьевич Старинов, и другие.