– Это всё поклёп, и провокация. – Быстро ответил Виктор. – И вообще, это не я, это двойник.

– У тебя ещё и двойник есть? – Зара Галямова округлила глаза.

– Да, какой там двойник. И вполовину не такой…

– Наглый? – Предположила Светлана Зубатова.

– Нахальный? – Поинтересовалась Зара.

– Не такой упёртый? – С ангельской улыбкой спросила Галя.

– Девчонки, у вас явно создалось превратное впечатление обо мне. Трогательном, ранимом и нежном существе, не способном на грубость и большом поклоннике импрессионистов…

– Уложившем восьмерых деревенских мужиков за тридцать секунд. – Галя чуть подалась грудью вперёд, быстро хлопая глазками.

– Протестую! Они сами! Пьяные же. Вот и попадали где стояли. – Виктор улыбнулся. Никаких планов на девчонок из группы у него не было и быть не могло, но такая дружеская пикировка здорово поднимала настроение, которое вот только что, было «не очень», но уже двигалось к отметке, «всё неплохо», и имело все шансы дойти до «всё отлично».

– Чего это они? Сергей Вартанян, москвич в шестом поколении, тронул за плечо, Николая, который всю дорогу сидел, уставаясь в тёмное окно.

– А? Ты про девчонок? – Прокомментировал Николай обступивших Виктора одногруппниц. – Так, это. Мужчина он правильный, вот девчонки и липнут. Опять-таки герой.

– Ну, да. Раскидал он деревенских, зачётно. – Согласился Сергей.

– Ты где был, деревня? – Николай вздохнул. – Наш с тобой одногруппник, реальный герой, спасший самолёт, и двести пассажиров от угонщика. Пишут, что вырубил взрослого мужика, вырвал бомбу, и дальше какой-то мутняк, но в общем её обезвредили. Двадцать второго августа во всех газетах было. Наградили званием Героя Советского Союза, с вручением ордена Ленина и медали Золотая Звезда.

– Да, читал. Но не подумал, что это про него. На фотографии в газете ничего же не понять. Ни хрена себе! Герой Советского Союза!

– А ещё у него «За боевые заслуги». Я на фото в Огоньке разглядел. Это тоже очень специальная медаль. И дают её, за конкретный подвиг. Но и это не главное. Всякое случается в жизни. Вовремя оказался в нужном месте, и сделал то, что нужно. Но вот как он разрулил все наши вопросы. С печкой, с едой, и работой… И с дракой с этой. Шесть секунд повырубал всех, а после так зажал председателя колхоза, что тот сам предложил отпустить нас до срока, да ещё и с премией. Я знаешь, отбарабанил два года в разведроте, и всё разрулить так как он, у нас смогли бы очень немногие офицеры. Ну, комбат, наверное, да полковой папа наш. Но ты вдумайся, Серёга. Парень в восемнадцать, реально стоит на том же уровне, как и командир разведбата гвардейской дивизии, с двумя Красными Звёздами. Так что девчонки законно на него стойку сделали. Сейчас небось жалеют, что без косметики, да не в парадно-выходном. А мы с тобой на этом фоне, вообще не танцуем. Но, Витя – кремень. – Видишь, ко всем ровно. Улыбается, но спокойно. Явно ситуацию держит под контролем. А ты не завидуй, а подползи тихонько, и послушай, как гроссмейстер работает.

– А ты?

– А у меня любовь ещё со школы. – Николай рассмеялся. – Как перейду на четвёртый курс мы с Верой поженимся. Её бабка обещала нам квартиру отписать. Однушка, но в хорошем районе, прям у метро. А ты давай, дерзай. Николай поёрзал на сидении, и прикрыл глаза.

Возвращение группы было триумфальным. Виктор сдал документы в «Штаб трудового семестра» был захвален комсоргом, затем парторгом, и напоследок профсоюзным боссом, который всё не мог успокоиться читая хвалебную характеристику на группу в целом и на Виктора Николаева.