Когда уже уходил неожиданно был остановлен каким-то мужчиной, который начал тыкать ему пальцем в грудь, и требовал отдать все документы куратору группы, и уж он сам всё решит.

Виктор отвёл руку гражданина в сторону.

– Простите, вы кто товарищ?

– Я заместитель декана математического факультета! – Гордо произнёс мужчина, и задрал голову, но на Николаева это не произвело никакого впечатления.

– И какое отношение вы имеете к трудовому семестру? – Виктор удивлённо поднял брови. – Я этого куратора, вообще видел только один раз. Приехал, походил по выделенному нам сараю, и уехал. И больше его не было видно и слышно. И как мне его искать? А между прочим вопросы, которые нужно было решать, случались каждый день. Так что пришлось заниматься этим мне.

– И правильно. – Поддержал Виктора, подошедший председатель парткома института. – Кому как не молодым коммунистам, брать на себя руководство, если назначенные на это место люди, манкируют своими обязанностями. И судя по документам, не просто успешно, а ударно. В этом сезоне, вы, товарищ Николаев, первая группа, закончившая уборку урожая, да ещё и с перевыполнением. Буду ходатайствовать на ректорате, о награждении вас, и студентов группы. – Парторг перевёл взгляд на всё ещё стоящего рядом замдекана. – А вы, товарищ Москвин, уже решили здесь свои вопросы?

– Я это так не оставлю! – Москвин потыкал указательным пальцем вверх, и быстро вышел из кабинета.

– Кстати, Николай. – Парторг, поправил очки. – Не забудьте с премии заплатить партвзносы. Там конечно совсем немного, но порядок, да и простая порядочность требуют повышенной аккуратности в этом вопросе.

– Понял, сделаю. – Виктор кивнул. – Тогда я копию ведомости сдам в бухгалтерию, а они уже начислят кому и сколько. У нас же в группе всего два коммуниста. Насколько я знаю. Остальные комсомольцы.

– Да, это правильное решение. – Голосом товарища Саахова произнёс парторг.

Мастера папиного КБ, поставили на Волгу Виктора простую, но эффективную противоугонку, которая блокировала всю электронику и аккумулятор, а разблокировалась набором цифрового кода на приборной панели. Поэтому замок на двери и в приборной панели стоял родной, с завода. Ещё Виктор организовывал себе ремни безопасности из толстых авиационных строп. Преднатяжители пока не сделали, но и так, ремни были очень существенным шагом вперёд, в пассивной безопасности. Причём ремни он сделал пятиточечные, с одним центральным замком, и такие же заказали сотрудники КГБ, увидевшие новинку на машине Виктора. Они, как никто, понимали всю ценности такой страховки.

Ну и ударный кенгурятник из титанового профиля, перед радиатором вместо хлипкого бампера Волги. Это сразу сделало силуэт машины более вытянутым, и стремительным, что Виктору нравилось.

Водил он аккуратно, по улицам не гонял, и у ГАИ к нему никогда не было вопросов. Но пару раз сотрудники останавливали чтобы взять автограф. Вообще народ в СССР был деликатный, и толп Виктор нигде не собирал. Иногда подходили девушки, брали автограф, что-то спрашивали и всё. Ещё реже подходили корреспонденты разных газет. Обязательно представлялись, показывали удостоверение, и спрашивали разрешения сделать фото и задать несколько вопросов. Причём всё предельно вежливо и аккуратно. И если Виктор куда-то торопился, всегда были готовы подождать или прийти в назначенное время.

От его популярности перепадало и родителям. У папы и у мамы, порознь и вместе брали интервью, и печатали в центральной прессе, к счастью нигде не упоминая место работы. «Инженер одного из московских предприятий, и химик – технолог». Но во дворе их стали узнавать, здороваться, и как по мановению руки, исчезли споры за парковочные места, которых в московских дворах вечно не хватало.