– Как это «в чём»? Он ещё и спрашивает! – Возмутился Гриневич, снова хватая Николаева и таща по коридору. – У нас можно сказать такое событие, ещё один Герой Советского Союза, а ты ещё не в партии. Пойдём, у меня всё готово. Напишешь заявление, я сбегаю в ректорат, поставлю подписи рекомендателей, и завтра – послезавтра проведём собрание парткома факультета. – Парторг говорил, продолжая быстро идти, как вдруг остановился, и повернулся в сторону Виктора. – А вообще, ты настоящий герой. Я вот даже когда драка на моих глазах началась, не смог позвать милицию. Так что, нет слов. Ладно, пошли. А то уйдёт Иван Филипович, где мы его искать будем?

– А зачем нам ректор?

– Так тебе дают рекомендацию, он и декан первого факультета товарищ Ярковец. Тут понимаешь высокая политика. Не нам решать. Ладно, чего ты напрягся? Всё будет чётко. Да и потом, как там? Партия сказала «надо», комсомол ответил «есть»!

Второй курс вопреки ожиданию начался не с учёбы, а с картошки. Точнее с капусты. Их группу посадили в автобус, и длиной колонной, где ехали другие второкурсники, вывезли в деревню Кузьминское Тверской области.

Двадцать студентов разместили частью в избах, частью в сарае, где на дощатый пол бросили видавшие виды матрасы. Правда сарай имел новую крышу, крытую железом, и хорошо закрывающиеся двери, но зато вместо печи стояло жуткое убоище, дымившее на всю жилплощадь.

Во всяком случае, студенты, которые разожгли огонь, тут же его залили водой, и уселись вокруг печи с унылыми физиономиями.

– Так. – Виктор который закончил обход сарая и окрестностей, подошёл к печи, и шевельнул кирпич. Тот, как и предполагалось, отошёл без малейшего сопротивления, потому, что просто лежал на другом кирпиче, и единственное что его связывало с конструкцией была сила гравитации.

– Паша, Серёга, у дальнего торца сарая – куча кирпичей. Давайте подтащите сюда штук сто – двести. А ты, Коль, давай, найди ведро. Укради, я не знаю, или попроси на время, и у реки, если спустишься по тропе, там яма большая. Это деревенские берут глину. Глина так себе, но нам сойдёт.

– А что это ты командуешь? – Возмутился один из мальчишек.

– Заткнись Антоха. – Коротко бросил Николай, поднимаясь с места. – Мы тут пока кисли, он уже всю разведку навёл, да печь наверняка знает, как складывать. Я, кстати, вот всю жизнь в деревне прожил, а печи не выкладывал. Хочешь попробовать?

– Нет. – Антон мотнул головой.

– Тогда чо зад греешь? Подскочил, и прыжками унёсся исполнять приказ.

Через час, Виктор, вымесив глину, начал выкладывать нижний ряд печи, сразу взяв размеры с запасом, учитывая, что им ещё и готовить. По-уму, конечно следовало дать глине постоять, а после, уже собранной печи – высохнуть, но времени не было совсем. Вечером было уже градусов десять. Николаев надеялся после замазать глиной трещины, которые наверняка будут.

Ещё через час, он воткнул жестяную трубу в печь, и тщательно промазав шель, оглянулся на парней.

– Махмуд, зажигай![2].

Николай как самый смелый, насовал в печь дрова, щепу, и спичками запалил растопку.

Печь Виктор сложил самую простую, прямоходного типа, поскольку у него не было даже печных дверок, а из всего нужного оборудования лишь печные кольца для готовки еды. Но огонь споро принялся, и по сараю поплыли волны тепла.

– Теперь так. – Виктор кивнул на угол, где в беспорядке лежала всякая кухонная утварь, включая кастрюли и два чайника. – Наберите в две самых больших кастрюли воды, и принесите сюда. Захватите с собой чайники, их надо сполоснуть. Чёрт знает, что там внутри ползало.

Через три дня сарай, где обычно жили шабашники, было не узнать.