Канаан, подавшись вперед, нагнулся и поднял с пола блокнот, переплетенный пружинкой. Быстро пролистал страницы.

Из глубины дома послышался голос Малькольма:

– Не сюда.

– Но я же не дотерпел, черт тебя побери! Надо было вести меня сразу.

В блокноте оказались стихи. Канаан прочел одно стихотворение, полное жалости и любви к себе. Крайне слабое.

– Почему вы не носите пеленки?

Вопрос Малькольма был, судя по всему, сугубо риторическим.

Канаан вернулся к первой странице блокнота.

– Ты за собой следи. Думаешь, я в маразме или спятил, только не больно полагайся на это.

Последнюю фразу Кейп произнес с неожиданными твердостью и силой.

На первой странице блокнота значилось имя владельца, точнее, два имени: Гарриэт Ларю и Кеннет Гоч.

– Вернемся, пока этот сукин сын не спиздил серебряную посуду, – сказал Кейп.

Канаан спрятал блокнот в карман. Они вернулись в комнату. Спереди на брюках у Кейпа расплывалось темное пятно.

– Принеси мне халат, – сказал Кейп. Малькольм снял с вешалки расшитый атласом и золотом халат и помог Кейпу облачиться в него. Старик вновь сел в кресло, закрыв полой халата мокрые брюки.

– Значит, вы по-прежнему одержимы убийством племянницы?

– Я никогда не забываю о ней.

– Ну хорошо, но с чего вы взяли, будто мне что-то известно об этом? Не сомневаюсь, что вы меня проверили. А значит, выяснили, что маленькие девочки меня не интересуют.

– Да знаю я ваши вкусы! Но не сомневаюсь в том, что вы знакомы с людьми, которым нравятся маленькие девочки. Вы ведь знаете всех извращенцев. Всех маньяков.

– А разве мы не все таковы? – удивился Кейп. – Разве мы не все маньяки, не все извращенцы? В том или ином смысле.

– Вы были знакомы с молодым человеком по имени Кенни Гоч. Иногда он называл себя Гарриэт Ларю.

– Мы с ним виделись пару раз. Но для меня он был, знаете ли, староват.

– Но выменять его на кого-нибудь можно было?

– Это да. У него были свои достоинства.

– И кто конкретно ценил его достоинства? Кейп улыбнулся.

– Являетесь сюда с пустыми руками и надеетесь, что я назову вам имя человека, который, возможно, – я повторяю, возможно, – как-то связан со смертью вашей маленькой племянницы девять или сколько там – десять лет назад?

– Именно этого я от вас и ожидаю.

– А как вы расплатитесь со мной за такую информацию?

Канаан полез в карман и извлек оттуда маленький пистолет.

– Следовало вам, Малькольм, дать мне поговорить с вашим хозяином с глазу на глаз, как я вас и просил. А теперь, после того, как я убью старика, мне придется убить и вас. Но если вы сейчас выйдете из комнаты, то мы сможем договориться на том, что он покончил с собой из этого незарегистрированного пистолета, услышав с моей стороны некие разоблачения.

– Да я хоть сейчас.

Малькольм отнесся к происходящему с поразительной невозмутимостью.

– Да вы что? Ни в коем случае! Голос Кейпа дрожал от страха. Малькольм не то прокашлялся, не то рассмеялся.

– Да кто поверит, будто я покончил с собой из-за каких-то ваших разоблачений, – заорал Кейп на Канаана.

Канаан достал блокнот и перебросил его на колени Кейпу.

– Вы распорядились убить Кенни Гоча, распорядились убить умирающего, распорядились перерезать ему горло, потому что он собирался перед смертью предать вас. Ему хотелось спасти бессмертную душу.

– Это не я.