– Выметайся из постели! Неужели ты надеешься отдохнуть в такой грязи? Где у тебя чистые простыни?

– На нижней полке.

Он выбрался из постели и обмотался простыней.

Она переменила постельное белье, загнув аккуратные больничные уголочки. Ее руки сиделки двигались с четкостью, присущей человеку, не сомневающемуся в том, что он все делает правильно.

– Оставайся в спальне!

И она шмыгнула в ванную.

Свистун услышал шум воды из-под крана. Через несколько секунд Мэри вернулась с двумя купальными простынями и личным полотенцем.

Опустившись возле него на колени, она сняла с него простыню.

– Эй, – несколько сконфуженно сказал он.

– Великое дело! Голой попы я не видела!

– Но тогда ты и сама была с голой попой.

– Ну, если ты насчет этого, то придется потерпеть. Не думаю, что ты сейчас хоть на что-то способен.

Она протерла его влажными простынями.

– Пижамы у тебя, наверное, нет.

– На второй полке снизу.

Она полезла за пижамой, при этом сильно нагнулась.

Глядя на ее округлости, Свистун почувствовал, как в нем что-то шевельнулось, и усмехнулся: ага, мне становится лучше.

Его реакция на ее позу не осталась незамеченной. Ухмыльнувшись, она сказала:

– Может, насчет способности я ошиблась. Но подождать, так или иначе, придется. – Она перебросила ему пижаму. – Одевайся и ложись в постель. А я сейчас вернусь.

– А как ты вошла? – послушно облачаясь в пижаму, спросил он.

– Дверь была не заперта.

– О Господи!

– А в чем дело? – крикнула она уже из ванной.

– Ничего себе детектив, у которого двери нараспашку!

– А ты думаешь, запираться должны только детективы?

Послышался шум струящейся воды и грохот передвигаемых тазов. Когда она вернулась в спальню, он уже забрался в постель и зажмурился от удовольствия. И простыни, и наволочки были гладкими и прохладными. Он вспомнил, как ухаживала за ним мать, когда он был ребенком.

– Лучше себя чувствуешь? – спросила Мэри. Он понимал, что ухмыляется во весь рот.

– А как ты догадалась, что я дома?

– Заехала к «Милорду». Боско сказал, что ты рано или поздно сюда прибудешь. На-ка вот, выпей.

Открыв глаза, он увидел, что она сидит в кресле, придвинув его вплотную к кровати. Она подавала ему чашку с дымящимся отваром.

– Что это такое? – спросил он, как всякий пациент перед приемом нового лекарства.

– Валерьянка, липа, розовые лепестки…

– Кошачий глаз!

– … розмарин и фиалки… Почему ты это сказал?

– Что?

– Кошачий глаз.

– Я пошутил. Как если бы ты была ведьмой и предлагала мне свое варево.

– А как ты узнал, что я ведьма?

– Ничего я не узнал. Просто пошутил. А ты хочешь сказать, что ты ведьма?

– Да. А тебе это кажется странным?

– Единственное, что кажется мне странным, так это, что ты уже вторая женщина за сегодняшний день, которая признается мне в том, что она ведьма.

– Правда?

– Я искал одного парня, который знал Кенни Гоча, может, был даже его любовником, а домоправительница этого парня, Джорджа Гроха, сказала мне, что она ведьма. Ее зовут Арделла, а лицо ей изуродовал не то клиент, не то сутенер.

– Я знакома с Арделлой, – сказала Мэри.

– Вот как?

– Мы вместе учились, а потом, еще до того, как ее порезали, встречались в церкви.