— Паводок, — сообщила Нили, словно делясь важной информацией. Она настороженно оглядывалась вокруг.

— Куда теперь, Вал? — спросил Редферн.

— Я немного растеряна, — призналась та. — Все здесь такое... новое...

Скоби вынужден был себе напомнить, что ремесло Проводника для Вал столь же ново и странно, как и для него, а вероятнее, даже более. При всем том она отважная девочка. Вал будет покрепче даже, чем Нили с ее грубой храбростью. Она, так сказать, из хорошего волокна крепкой вязки.

— Вивасьян знает дорогу, Вал, — напомнил Редферн с небрежной уверенностью, надеясь, что Вал не поймет, какое это притворство. — Где должны быть следующие Врата, про которые он рассказывал?

— По-моему, до Нарангона осталось еще одно измерение...

От берега вновь откололся целый пласт земли, словно отхваченный ковшом экскаватора. Группа путешественников по измерениям подалась назад. Редферн проверил, надежно ли закрыты их тяжелые рюкзаки и удобно ли закреплено оружие, включая длинный инфальгонский меч, который он сохранил, а потом мрачно сказал Вал:

— Ну ладно. Пошли к этим следующим Вратам.

Несколькими ярдами выше по течению Вал кивнула.

— Здесь.

Они вновь совершили переход все той же компактной группой. Вновь, несмотря на весь предыдущий опыт, Редферн не смог не поразиться странности перешагивания из одного мира в другой, этого проникновения сквозь барьеры и стены, невидимые, однако более прочные, чем берилловая сталь, этого сознания, что вокруг него одновременно находятся знакомые улицы Нью-Йорка, копи Ируниума, город Волшебников Сенчурии, и кто знает, сколько еще из бессчетного множества измерений? Они возникли в очередном новом мире посреди буйства липнущих к рукам паутинок. Ветер колыхал вокруг них дрожащие ленты, свитки и вымпелы из шелка и газа, швырял их в глаза и лица, обвивал вокруг ног, заносил в рты. Четверо путешественников оступались на мягкой, колышущейся почве. Запах жасмина наполнял воздух, а вокруг вились удушающие потоки паутины. Редферн мог бы поклясться, что он слышит «Императорский концерт» Бетховена, звучащий на заднем плане, и сладкозвучные ноты фортепиано взвиваются в такт с колеблющейся и колышущейся массой окруживших их паутинок и ленточек. Он обнажил инфальгонский меч и рассек перед собой паутину. Остальные сделали то же самое ножами. Тотчас вокруг них сомкнулись новые нити, принесенные этим непрекращавшимся ветерком. Путешественники обнаружили, что вынуждены непрерывно разрезать и разматывать с себя эти паутинные путы.

— Куда теперь, Вал?

Редферн заметил, что кричит, не понимая сам, почему. Должно быть, густота, давящая насыщенность воздуха парящими волокнами, текучие узоры тени и света, испускаемого невидимым небом, гулкое биение музыки и коварный, вселяющий апатию аромат, все вместе подталкивали его к определенной реакции — и Скоби Редферн машинально отреагировал, как всегда реагировал на попытки себя подталкивать.

— Вот сюда. Недалеко...

Все пробивались следом за Вал, отпихивая от себя кольца и ленты разноцветного серпантина, отдирая липкие нити от волос и лиц. Казалось, продвижение заняло целую вечность. Затем Вал остановилась, напрягая чутье.

— Здесь... Мне так кажется...

Редферн ей посочувствовал. Он был не в силах представить себе это немыслимое иное чувство, позволяющее Проводникам находить невидимые координаты входов и выходов из миров по обе стороны от узловой точки, зато он отлично понимал, как трудно решить, где ты, черт возьми, находишься в таком безумном мире, как этот мир паутины и парящих лент. Он ласково коснулся руки Вал и та ответила ему быстрой признательной улыбкой.

— Ладно, Вал.