— Прости за то, что потащил тебя в такую непогоду, но, по крайней мере, этот день ты никогда не забудешь. — Люк внимательно по­смотрел на ее усталое лицо. — Тебе не терпится лечь в постель, не так ли? Никакого кофе - он испортит тебе сон. Мари покажет тебе твою ком­нату. - Он встал и проводил Линду до двери, у которой наклонился и поцеловал ее в щеку. — Спокойной ночи.

Засыпая на ходу, Линда последовала за мис­сис Бонно вверх по широкой лестнице, по га­лерее, затем в мягко освещенную спальню.

— Я осмотрюсь здесь завтра, — пробормота­ла Линда, когда Мари, задернув шторы, вклю­чила настольную лампу у кровати и, пригла­шающе похлопав по откинутому покрывалу, удалилась с широкой улыбкой и ласковым «спо­койной ночи».

Линда почистила зубы, умылась, сбросила с себя одежду и, упав на кровать, немедленно заснула...

Когда она проснулась, румяная кругленькая девушка раздвигала шторы на окне, за кото­рым серело хмурое утро. Линда, сев в постели, поздоровалась с ней по-французски так мас­терски, что в ответ на нее обрушился поток незнакомой речи.

Линда попробовала еще раз. - Я не понимаю. - Это была одна из первых полезных фраз, которые она выучила.

Девушка улыбнулась, взяла со столика у окна поднос и подала его Линде в постель. Линда, с трудом подыскивающая нужные слова, с об­легчением заметила лежащую рядом с чайнич­ком записку. Неразборчивыми каракулями Люк желал ей доброго утра, советовал поплотнее позавтракать и, взяв Шодэ, отправиться на прогулку. Он обещал к шести часам вернуться домой.

Линда выпила чаю, перечитала записку и встала. Ванная комната так и манила своей рос­кошью: глубокой ванной, полками, на кото­рых лежали полотенца, мыло и все мыслимое, что только могло бы ей потребоваться. Однако Линда ограничилась лишь тем, что полежала минут двадцать в душистой воде. Вернувшись в спальню, она надела тот же костюм, что и на­кануне, собрала волосы в привычный узел, немного подкрасилась и спустилась вниз.

Бонно, чем-то занимавшийся в холле, по­приветствовал ее и повел в маленькую ком­натку, где они завтракали в первый ее приезд. Стол был накрыт у камина, где полыхало веселое пламя и Шодэ со Смоуки уже поджида­ли ее.

Это мой дом, сказала себе Линда, когда Бон-но подал ей кофе с тостами и спросил, хочет ли она яичницу с беконом, яйца всмятку или, возможно, омлет... И я действительно здесь живу, снова сказала себе Линда, с аппетитом поедая глазунью и думая, что тост с мармела­дом и еще одна чашка кофе ей совсем не по­вредят. Она протянула остатки тоста Шодэ и, когда Бонно зашел узнать, не нужно ли ей чего-нибудь еще, спросила:

—   Мистер Морнэ ушел очень рано? Бонно говорил на хорошем английском, но

с заметным акцентом.

— В половине восьмого, мадам. Я так понял, что ему нужно подготовить документы к сегодняшнему слушанию.

—  Вы давно уже живете с Люком?

- Я учил его кататься на велосипеде, ма­дам, когда служил дворецким в доме его родителей. Когда они удалились на покой, я стал его дворецким, а моя жена — экономкой.

Линда отставила чашку.

- Бонно, здесь для меня все так ново. Я была бы рада, если бы вы мне помогли...

- С огромнейшим удовольствием, мадам. Мы с Мари готовы во всем помогать вам. Если вы закончили завтракать, давайте пройдем в кух­ню, и мы расскажем вам, если угодно, как ве­дется хозяйство. Мари не очень-то хорошо го­ворит по-английски, но, если понадобится, я переведу. Возможно, вы пожелаете заказать что-нибудь на обед, или проверить белье и посуду, или осмотреть кладовые.

— Спасибо, Бонно. Мне бы хотелось узнать как можно больше, но я вовсе не намерена командовать. - Она поколебалась. Бонно был старым слугой этой семьи и, возможно, ждал каких-то объяснений.