– Выпьем за тебя. За нас. Ты просто чудесная. Они чокнулись бокалами, и она засмеялась.

– Ты тоже.

И это, конечно, было правдой. Красивый, веселый, добрый и щедрый. Как пишут во всех журналах, «такой мужчина попадается один на миллион».

Потом события стали развиваться очень быстро, и Митци, пусть ее охватили сумбурные эмоции и увлек за собой стремительный поток вожделения, понимала, что все происходит не так, как ей бы хотелось. Она не хотела, чтобы все произошло на коврике перед камином, и не хотела, чтобы их в любой момент могли застать врасплох Лулу и Шей. Она не хотела посвящать никого в то, что сейчас произойдет.

Пусть это и глупо, но она всегда представляла, что, если ей когда‑либо и случится переспать с Джоэлом, все произойдет так, как будто она снова стала такой, как когда‑то, юной и невинной. Ей хотелось перенестись в прошлое, в те времена, когда спать с тем, с кем тебя не связывают узы брака, считалось недопустимым, и завести любовника было поступком отчаянным и волнующим, и о тайной любовной связи не принято было непринужденно болтать в компании, обсуждая это тем же тоном, что новые прически и модные туфельки.

Она хотела, чтобы их близость стала ее тайной, чем‑то волнующим, смелым, запоминающимся. Она хотела снова дрожать, как много лет назад, от сознания собственной греховности, от того, что совершает такие романтические безумства.

Конечно, имели свои преимущества и нынешняя прямота, и отказ от всяких запретов, но все же, как волшебна непередаваемая сладость греха.

Она хотела, чтобы Джоэл соблазнил ее в ее спальне, переливающейся оттенками абрикосового, и чтобы все случилось как в песне о любви, которую поет Кики Ди, – «Amoureuse»;[60] она хотела пережить все то, о чем говорится в волнующих строках песни, и чтобы все было, как в первый раз. В первый раз с этим необыкновенным человеком.

Он почувствовал, что ее настроение переменилось.

– Что случилось?

– Ничего… Просто… Нет, правда, ничего…

Джоэл нежно поцеловал ее.

– Я люблю тебя, Митци. Я не догадывался, что так получится. Не рассчитывал на это. Вот почему все так замечательно. Никогда не думал, что испытаю такое чувство.

И она не думала. Вот еще одна проблема. Она любила его. Она не хотела, чтобы все ограничилось только этой ночью. Она любила его и хотела чего‑то вечного. Она не хотела мимолетных забав с Джоэлом. Она понимала, что не сможет переспать с ним, отдать ему все свое существо, если потом он оставит ее.

Когда она потеряла Ланса, сердце ее было разбито. Если она потеряет Джоэла, она не сможет жить дальше.

Она отодвинулась от него.

– По‑моему, это не совсем удачная мысль…

Произнеся эту фразу, она тут же поняла, что сказать надо было совсем не эти слова. Окати она его ведром воды, и то не смогла бы настолько нарушить его настроение.

Он посмотрел на нее, и в его глазах была обида.

– Что? Я хотел сказать… Извини… Я думал, ты хотела… хотела, чтобы я… Господи…

– Я и хотела. И сейчас хочу… – пробормотала Митци. – Просто, ну, не вот так…

– Я тоже не думал, что мы собираемся провести ночь на полу. Хотя наверняка ты не это имела в виду?

Митци с тоской наблюдала, как он сердито берег свою рубашку.

– Нет, правда. Послушай, Джоэл…

– Нет, – голос его был холоден. – Не надо мне ничего объяснять. Извини. Я думал, ты чувствуешь то же, что и я. Никоим образом не хочу тебе навязываться.

– Ты не навязываешься. Ни в коем случае. О господи. Дай мне объяснить. Позволь хотя бы попытаться… – Она натянула фиолетовый топик.