— А я вас не преследую, мисс Рейнджер. Я слышал, что сегодня будут съемки. Мне стало любопытно, я решил прийти посмотреть.

— И я тут ни при чем?

— Нет, — солгал Мартин.

— В таком случае, вы меня извините, если…

Глэдис направилась было к двери, но Фагерст схватил ее за руку.

— Пообедаем сегодня вместе?

— Нет.

— В ресторане «Желтый одуванчик»? Или в «Речной прохладе»? Сегодня такой замечательный день, мисс Рейнджер!

— Был, пока не появились вы, — уточнила молодая женщина.

Фотограф откашлялся.

— Ну, ребята, — начал он, бочком отступая к двери, — если я вам не нужен…

— Подожди! — закричала Глэдис. — Лаупер, ты…

Но фотограф уже исчез. Звук шагов угас вдалеке. Где-то хлопнула дверь — и воцарилась тишина.

— Зачем вы все усложняете? — тихо спросил Мартин.

— Я? — холодно отозвалась Глэдис, демонстративно опуская глаза: железные пальцы сжимали хрупкое запястье, словно в тисках. — Отпусти, пожалуйста.

Мартин спохватился. Он разомкнул пальцы, вздохнул глубже и начал снова:

— Мисс Рейнджер, Глэдис… я знаю, начало было положено неудачное…

— Вы ошибаетесь. О «начале» речь вообще не идет. Вы играете в кошки-мышки, но, что до меня, считайте, что мы вообще не встречались.

— Это нетрудно исправить. Поужинайте со мной сегодня вечером!

— Сегодня вечером я занята.

— Тогда завтра.

— И завтра тоже. И прежде чем вы продолжите, позвольте сообщить, что ближайшие несколько лет расписаны по часам.

Магнат рассмеялся, и ее глаза вспыхнули гневом.

— Я сказала что-то смешное, мистер Фагерст?

— Меня зовут Мартин. И я всего лишь гадал, кто из нас лучший притворщик?

— Кто из нас… — Она вспыхнула. — Послушайте, мистер Фагерст…

— Мартин.

— Мистер Фагерст. — Глэдис сощурилась. — Позвольте мне объяснить вам ситуацию в простых и доступных словах, так, чтобы поняли даже вы. Во-первых, вы мне не нравитесь. Во-вторых, вы мне опять не нравитесь. И в-третьих, меня не интересуют ланчи. Или ужины. Или любые другие трапезы.

— Слишком много мужчин стоят в очереди?

Боже, как ей хотелось пощечиной стереть наглую ухмылку с его физиономии!

— О да, именно, — подтвердила Глэдис. — Отдельная запись на утро, день и вечер, а паре-тройке особо привилегированных иногда дозволяется явиться еще и к чаю. Так что, сами видите, для вас в моем расписании совсем нет места.

Теперь он хохотал в открытую, голубые глаза так и искрились лукавством, и это сводило Глэдис с ума. Сейчас она и впрямь даст волю кулакам, с размаху ударит в самодовольно выпяченную грудь…

Или обнимет за шею, прильнет к нему всем телом и станет целовать до тех пор, пока он не подхватит ее на руки и не унесет в неясный полумрак…

Их взгляды встретились.

Он знал все. Глэдис поняла это сразу. Фагерст уже не смеялся, он прочел ее мысли, словно раскрытую книгу.

— Нет, — прошептала она, отворачиваясь.

Услышала, как Мартин назвал ее по имени, но не повернулась. Повинуясь внутреннему голосу, спасаясь не от Мартина, но от себя самой, побежала в гримерную, распахнула дверь, захлопнула ее за собою. И обессиленно прислонилась к косяку. Ее била дрожь, сердце неистово колотилось в груди.

Мартин застыл на месте, отрешенно глядя на закрытую дверь.