— Глэдис, детка, ракурс неудачен, — суетился Лаупер. — Головку чуть вправо! Так… хорошо!

Чего уж тут хорошего? — мрачно размышляла Глэдис. День выдался отвратительный. И занимается она сущей ерундой. Ну почему все на свете — от зубной пасты до моторных лодок — надо рекламировать через секс?

— Еще чуть правее. Да, так. Ты можешь улыбнуться пошире?

Она не могла. Ну не в настроении она сегодня улыбаться, что тут поделаешь!

— Глэдис, бэби, давай-ка включайся! У тебя такой вид, будто ты со скуки помираешь!

Так оно и есть! Все лучше, чем злиться, вспоминая о вчерашнем.

— Эт-то еще что за гримаса? Не пойдет, дорогуша. А ну-ка расслабься. Представь себе ситуацию: ты — на палубе собственной яхты, вокруг лазурное море… — И Лаупер понес разную чушь, расписывая голубое небо, белоснежные облака…

Глэдис вздохнула. Это — ее работа, и ничего тут не попишешь. Кому какое дело, что она всю ночь не сомкнула глаз и встала поутру в отвратительном настроении! А тут еще позируй в бикини на фоне идиотской декорации, изображающей море и небо, ощущая себя полной кретинкой! Какое отношение бикини, море и небо имеют к продаже телефонов?

— Глэдис, ради Бога, ты опять отвлеклась! Сосредоточься, киска. Подумай о чем-нибудь хорошем. О том, где ты сегодня ужинаешь, например. Или как провела уик-энд… Я знаю, что сегодня понедельник, но ведь и по понедельникам бывают в жизни праздники!

Где она сегодня ужинает? На кухне — вот где, а в меню значится творог, зеленый салат, а в качестве главного блюда — новый триллер и кофе.

Что же до того, как она провела уик-энд… Если бы Лаупер знал! И как она позволила эту типу так себя унизить?..

— Эй, да что происходит? Глэдис, детка, то ты дулась на весь свет, а теперь вдруг рассвирепела не на шутку! Ну же, девочка моя! Подумай о чем-нибудь приятном — и держись этой мысли!

О чем-нибудь приятном? Заехать бы Мартину Фагерсту кулаком прямехонько в челюсть!

— Отлично!

А потом коленом в то самое, наиболее уязвимое место!

— Класс! — Лаупер забегал вокруг нее с камерой. — Главное, не потеряй нить, о чем бы ты там ни думала, потому что настрой сработал!

И еще с размаху в солнечное сплетение!

— Великолепно, Глэдис. Так держать!

И почему она этого не сделала? Потому что на них и так все пялились, вот почему. Еще не хватало затеять драку на свадьбе у родной племянницы! Испортить новобрачным праздник!

— Подними глазки, милочка. Так. Теперь наклони головку. Отличненько. А на этот раз мне нужно пламя страсти. Улыбка, которая говорит: вот по этому телефону я закажу билет на авиарейс и через несколько часов перешагну порог роскошной каюты и окажусь в объятиях роскошного мужчины. — Лаупер наклонился вперед и развернул камеру. — Ты ведь знаешь хоть одного роскошного мужчину?

Да, Мартина Фагерста.

Глэдис похолодела. Неужели ее губы произнесли это имя вслух? Нет, благодарение Господу. Лаупер по-прежнему плясал вокруг нее, намертво приклеившись к камере.

Фагерст, несомненно, роскошный мужчина. Мускулистое тело. Незабываемое лицо, черты которого словно высечены из гранита. А глаза такой синевы!.. И губы, резко очерченные и жесткие на вид, но на самом-то деле жаркие, властные, сводящие с ума…

— Получилось! — Камера Лаупера стрекотала и пощелкивала до тех пор, пока не закончилась пленка. Затем фотограф бережно положил фотоаппарат на рабочий столик и захлопал в ладоши: — Потрясающе, бэби! Это выражение лица, этот взгляд… Блеск!

Глэдис поставила телефонный аппарат на пол, поднялась на ноги и потянулась за махровым халатом, небрежно брошенным на спинку стула.