Мартин глубоко вздохнул, засунул руки в карманы и постоял еще немного, глядя на море.

Нет, в любви притворство невозможно! Он бы сразу понял, что эти вздохи, этот нежный лепет — обман и ложь. Разумеется, он догадался бы… Или нет?

Глэдис сидела за туалетным столиком в той самой спальне, где впервые ночевала на острове. С тех пор все их упоительные ночи она проводила в постели Мартина — ночи, зачастую плавно переходящие в день!

Молодая женщина до боли сжала серебряную расческу. Руки ее дрожали.

Вот чепуха какая! Да, Мартин уже был женат. И что с того? Она тоже пережила бурный роман и воспринимала свои взаимоотношения с Кевином как брак, даже если сам Кевин думал по-другому. Известие об измене потрясло верную, любящую Глэдис ничуть не меньше, чем если бы она звалась миссис Кевин Хант…

Глэдис со стоном выронила расческу и закрыла лицо руками.

Неправда! Она никогда не любила Кевина по-настоящему, хотя поняла это только теперь. Вспыхнувшая страсть к Мартину заставила ее по-иному посмотреть на жизнь, и роман с Кевином вдруг показалась дешевой и незначительной интрижкой…

Вот поэтому она и закатила истерику, так?

— Так? — вслух повторила Глэдис, поднимая голову. В зеркале отражалось бледное лицо и полные слез глаза…

Мартин сообщил ей, что был женат и что поспешный брак себя не оправдал, и вот теперь она, Глэдис, не в силах избавиться от навязчивой мысли: он и на ней женился из ложно понятого чувства долга! Ах, если бы Мартин опроверг это утверждение!

«Я женился на тебе, потому что люблю тебя, потому что всегда тебя любил», — вот каких слов ждала от него Глэдис! Но не дождалась. Он связал свою жизнь с ней только из-за ребенка. Конечно, такой образ мыслей благороден и похвален, но как хочется услышать: «Я люблю тебя и женюсь на тебе!»

— Глэдис!

Дверь спальни распахнулась. На пороге стоял Мартин в махровом халате. Она уже знала: под халатом на нем ничего нет. Больше всего на свете ей хотелось вскочить и броситься в его объятия. Но она осталась сидеть перед зеркалом.

— Да, Мартин? — Она вежливо улыбнулась, отложила расческу и обернулась к вошедшему.

— Тебе лучше?

Сославшись на головную боль, она отказалась от ужина. Болело сердце, а вовсе не голова, но для чего ему знать правду?

— Гораздо лучше, спасибо. Хильда принесла мне чаю и аспирин.

Мартин кивнул и перешагнул через порог.

— Уже поздно.

— Да? Я не заметила.

Муж подошел вплотную. Какое-то мгновение Глэдис казалось, что он протянет руку и погладит ее по волосам — и она не сможет устоять. Она бы замерла под его ладонью, словно котенок. Только Мартин вовсе не собирался ласкать ее. Он всего лишь поправил зеркало.

— Ты идешь спать?

Глэдис с досадой отвернулась. Он задал этот вопрос так небрежно… Впрочем, чему удивляться? Мартин уверен: ее место в его постели. И не только потому, что она его жена, просто она наглядно дала понять, как туда стремится.

— Знаешь, сегодня я, пожалуй, останусь здесь, — отозвалась Глэдис, поднимая расческу.

— Здесь?.. — повторил он с таким изумлением, словно жена собиралась заночевать на льдине в Северном море.

— Ага! — Она сосредоточенно расчесывала волосы. — Голова все еще немного побаливает.

— Позвонить врачу? Доктор Карлтон оставила мне телефон.

— Нет! Нет, врач мне не нужен.

— Ты уверена? Глэдис, если ты нездорова…

— Со мной все в порядке! И с ребенком тоже. Мне просто хочется спокойно выспаться.