Денежная реформа, столь не вовремя затеянная, отодвинула на неопределенное время мечту о домике на полуострове Крым, где-нибудь под Ялтой, и о безбедном существовании до скончания века. Надлежало вновь стопорить магазины и склады и копить деньги. Последнего Пижон делать не умел и не очень-то и желал. Хотелось жить сейчас на полную катушку, не ущемляя себя ни в чем, а не откладывать житье-бытье на неопределенное будущее. При таком образе жизни скопить деньги было проблематично. Вот если бы взять разом огромный куш, не размениваясь по мелочам. Тогда совсем другое дело…

7 апреля 1948 года Пижон с подельниками подломили магазин промышленных товаров на улице Пионерской. Взяли чисто, правда, произведя для устрашения в потолок один выстрел, пуля от которого срикошетила одному из покупателей в филейную часть. Но тут уже ничего не поделаешь, так карта легла.

Также без хлопот в мае сорок восьмого года взяли склад продовольственных товаров на Протоке, вывезя три трехтонных грузовика разных продуктов. Куш заполучили достойный, однако продукты еще надлежало сбыть через своих людей на рынках и базарах города, и делалось это не враз, а частями, аккуратно, да и с отменой карточек цена на них была уже заметно ниже. А дела, которое могло бы принести куш, каковой бы позволил осуществить мечту Пижона о домике в Крыму и о безбедном существовании до скончания века, покуда не подворачивалось…

Глава 6

 А денег у нас хватит?

С Лелькой Осинской Пижон познакомился в начале 1947 года при следующих обстоятельствах…

В ноябре сорок шестого года, когда в городе функционировали уже два коммерческих ресторана и несколько коммерческих продуктовых магазинов, где можно было купить все (или почти все), что душе угодно, в один из таких магазинов, расположенных на улице Баумана, вошел хорошо одетый высокий гражданин не многим старше двадцати пяти лет. Это был Пижон, месяца четыре назад снявший для себя недалеко от этого продмага шикарно обставленную квартиру в три комнаты, с кухней-столовой, общей площадью сто квадратных метров. Квартира была с паровым отоплением и горячей водой, а таковых в городе было раз-два и обчелся. Сюда Пижон никого никогда не водил, даже женщин. Из хороводных о квартире знал лишь его близкий кореш Тихоня. Да и то он бывал в ней за четыре месяца всего лишь два раза.

После недавнего успешно проведенного дела и раздела добытого хороводные по приказанию Пижона залегли на дно. Им было приказано в людных местах не показываться, блатхаты не посещать, по городу тоже без дела не шастать, вести себя смирно, драк стараться избегать и вообще желательно ни с кем не связываться и никоим образом не привлекать к себе внимания.

Если возникала в хороводных какая-нибудь надобность, то для связи имелся конспиративный телефон. По нему Пижон или Тихоня через человечка, сидевшего на этом телефоне, доносили до них нужную информацию, при нужде связывались с кем-нибудь из кодлы, указывая час и место встречи.

Так что сидели покуда подельники Пижона за закрытыми дверьми, вкусно и сытно нажирались, пили горькую да приводили марух, с которыми весело проводили время.

Запершись в трехкомнатной хате, сидел и Пижон, горькую не пил, а вот сытно поесть он всегда был не против. Когда запасы съестного поиссякли, он отправился в ближайший коммерческий магазин прикупить продуктов.

Осень окончательно вступила в свои права. Протяжно завывал стылый ветер. На улицах города слякотно и зябко. Деревья, стряхнув с себя желто-красный наряд, стояли голые, с почерневшими стволами и кривыми растопыренными ветками. Сброшенные листья укрывали тротуары и дороги, понемногу чернели, превращались в грязь.