-- Да скажи же им, Виктор! Скажи им, что мы журналисты! 

   Виктор, медленно скрестив руки на груди, поднял голову и ответил очень чётким голосом, спокойно и презрительно: 

  -- Сказать? Я не умею разговаривать со зверями. 

  -- Кон-во-о-ой!.. - протяжно скомандовал один из стрелков. - Заря-жай! 

   Послышался слитный лязг затворов. Линия стрелков выровнялась. Хангары отошли в сторону,предоставив славянам расстреливать славян. 

   Избитый мальчишка, перекосив лицо в последнем напряжении, в отчаяньи шагнул вперёд и высоким, нездешним голосом закричал-запел: 

  -- Слава, слава славная, 

   Славная слава славянская... 

   И остальные подхватили - сперва недружно, а потом - всё более слитно... 

  -- Целься! - выкрикнул старший. И... рухнул с изумлённым лицом, вы- 

   плёвывая кровь - в горле торчал метательный нож. Следом, не успев опомниться, повалились ещё четверо - ножи летели точно. 

  -- Рысь! Руби! - с каким-то сухим треском рявкнул Йерикка, сваливаясь 

   с расстрельной глыбы едва не на головы убийцам. Двое горцев отсекли хангаров от лошадей. Противников осталось одиннадцать, и они были растеряны до столбняка. 

   Олег соскочил вниз вместе со всеми, держа меч и камас в руках. Никогда в жизни он никого не убивал холодным оружием. И, если честно, сейчас совершенно забыл, что надо делать. 

   АБСОЛЮТНО. 

   Мелькнули растерянные лица стрелков. Кто-то выметнулся вперёд слева от Олега, тонко и зло свистнула сталь, и молодого стрелка, стояв-шего ближе остальных с разинутым ртом, как-то перекосило... он начал падать... или нет! Олег понял, что стрелок стоит, а падают его ГОЛОВА, ПРАВОЕ ПЛЕЧО И ПРАВАЯ РУКА.Олег бросился в сторону, отворачива-ясь, чтобы не видеть этого; внезапно ему стало очень плохо, физически плохо, а на него бежал плечистый стрелок, отводя винтовку со штыком для удара,и лицо стрелка было бешеным, нечеловеческим... Олегу было совершенно всё равно, что сейчас его заколют, но тело оказалось умнее и быстрее оцепеневшего мозга. Олег метнулся влево перед самым шты-ком - и обрушил удар сплеча. Он услышал хриплое "аахх!", и в ноздри ударил запах... страшный запах крови,парного мяса - СМЕРТИ. Стрелок, повернувшись, повалился под ноги Олегу, зачем-то закрывая грудь вин-товкой. Ни лица, ни нормальной человеческой головы у него не было... а из этой жути текла бурлящая кровь и торчало что-то розовое, влажно блестящее. Мальчик застыл, не в силах отвести глаз от зарубленного им человека - и очнулся, лишь когда Йерикка дотронулся до его спины и ска-зал весело: . 

  -- Йой, как ты его!.. Меч-то вытри, всё кончено. 

  -- Уже? - спросил Олег. Просто чтобы что-то сказать. И огляделся. 

   Все горцы были на ногах. Скрутили стрелка и хангара, заткнув им рты и накинул на шеи удавки. Пленных развязывали, и те выглядели не менее обалдевшими, чем их палачи. 

  -- Меня сейчас вырвет, - тихо и задумчиво сообщил Олег, не сводя глаз 

   с убитого. Йерикка увидел, что землянин быстро зеленеет, а вокруг глаз ложатся чёрные круги, и, приобняв его за плечи, силой повернул в сторо-ну: 

  -- Сначала всегда так. Дыши глубже. И смотри вон туда, в горы... 

   ...Двое журналистов оппозиционной газеты "Глас Мира" оказались там, где не надо, невовремя.Они засняли сцену избиения схваченных ле-совиков, вся вина которых была в том, что они возмутились хангарским постоем в их домах.Комментатор Виктор больше всего сожалел не о том, что их едва не расстреляли, а об утраченной записи.