За деревом никого не было. Огни потухли. Только рослые лошади смирно стояли у дальнего конца поляны. 

* * * 

   Это воистину была ночь случайностей. Во всяком случае - овец Олег нашёл тоже совершенно неожиданно. Он трусил рысцой через пус-тоши, раздумывая над тем, что видел - и ветерок, поднявшийся перед "утром", донёс до него блеянье... 

   Заставив коня перемахнуть ручей, вдоль которого ехал, Олег при-мерно полверсты проскакал пустошью и наткнулся на тушу овцы. Живот-ное было зарезано - из располосованного горла текла кровь, в глазах за-прокинутой головы стыл бессмысленный ужас. Конь захрипел, попятился и опустил голову, мотая гривой, отказываясь идти вперёд. 

   "Волк," - понял Олег, соскакивая наземь и доставая наган. 

   Поодаль, блея, лежала ещё одна овца - левый бок порван. Три ос-тавшихся, сбившись в кучу, дрожали у камней, словно большой комок спутанной шерсти. 

  -- Тише, глупые ублюдки, - прошептал Олег, оглядываясь по сторонам. 

   Овцы, увидев и услышав человека, начали успокаиваться, но внезапно захрапел и заметался конь, а раненая овца завопила истерично. Олег крутнулся на месте. 

   В двадцати шагах от него - и в десяти от овец - стоял, широко рас-ставив мощные лапы, белый волк. 

   Он был огромен, этот волк-одиночка - не меньше чем по пояс Олегу в холке - и весил, должно быть, больше мальчика. Жёлто-карие глаза смотрели не мигая, умно и зло, а под приподнятой верхней губой сверка-ли влажно ничуть не стёртые страшные клыки. Плотная густая шерсть на холке стояла дыбом. 

   "Лет пять, - подумал Олег. - В самой силе..." 

   Мальчик и волк смотрели друг на друга, не двигаясь и не мигая. И Олег всё больше понимал, что пришедшее ему на ум слово "одиночка" было не просто эпитетом. Оно точно отражало сущность зверя. Будь у него логово, подруга и волчата - он не зарезал бы больше одной овцы. И не осмелился бы - вот так, летом! - подойти к человеку. Вспомнив встре-чу в лесу с другим волком, Олег негромко заговорил: 

  -- Уходи, гончая Перуна. Забирай добычу и убирайся - других овец я те- 

   бе не отдам. 

   Волк зарычал - страшно, утробно. Олег взял его на мушку, левой рукой нашарив камас. И вспомнил слова Йерикки о марах, которые ищут его. Волк ли это?.. 

   ...Большой белый зверь не сомневался - нападать или нет. Он про-жил на свете шесть зим и видел немало людей. От этого человека пахло потом, железом и огнём,и в руке у него была огненная палка, а на другой - длинный блестящий коготь... но и того и другого волк боялся не насто-лько сильно, чтобы страх перебил старую ненависть, которую он носил в себе уже два года, нападая на стада и умело, ловко уходя от погонь. 

   Два года назад у него была подруга.Второй год - одна и та же. Вто-рую есну они держали логово в скалах, под каменными плитами. Волча-та - шестеро умных и весёлых зверьков - уже подрастали, и он приносил им живую добычу, растил охотников... 

   Однажды он принёс им большого зайца. Но возле логова были лю-ди - двое страшных людей, которые пахли совсем не так, как остальные, жившие в этих местах, а резко и непонятно.Они вышли из большой лета-ющей штуки - волк много раз видел такие в небе - и стояли около разво-роченного входа в нору. А его подруга лежала в пыли на смятой, чёрной траве с разбитой головой, и от неё уже не пахло живым... А в логове ску-лили, плакали волчата... И белый, швырнув зайца, бросился на людей... но тупой удар рыжего пламени опалил бок. Волк пополз за скалы - люди не преследовали его. А потом над камнями логова взвихрились осколки и донёсся гром.