Вокруг могучего дерева пылали бесшумным пламенем восемь кос-тров.Люди подняли мечи к вершине - таким же согласным и плавным же-стом... 

  -- Род Сварог Безначальный Бесконечный Вечный, - прозвучал ровный, 

   мощный голос, и Олег вздрогнул. Кто говорил - было непонятно: все во-семь человек оставались неподвижными. - Отец Божий, создатель пле-мени славянского, податель кона и лада! И вы, Сварожичи: Дажьбог, Щит Солнечный; Перун Громоносец; Лада Охранительница; Макошь Подате-льница; Ярила Юный; Прав, Закона Ведун; Благ Огонь Без-образный; Чи-слобог Мудрый; Сестра Двуликая, Среча да Несреча; Лель Вечно Прек-расная; Купава Гордая; Озем с Сумерлой, Подземные Хозяева - и ты,Мо-рана Смерть,Белая Девка!Младшие боги - Велес Змей да Переплут Кры-латый! И вы, навьи наши, что в земле, да в воздухе, в воде, да в ветре, в траве, да в камне! Поклон вам низкий от родичей ваших в Верье общей, вечной, неразрывной, славянской! 

  -- Поклон! - откликнулся негромкий хор, и восемь голов в капюшонах 

   склонились коротко и быстро. 

  -- А тебе, Кощей, - загремел первый голос, и ветви дуба грозно и трево- 

   Жно зашумели, - а тебе, Ядун-Чернобожище - тебе мы не кланяемся! От тебя отрекаемся! Отрекаемся! Отрекаемся! 

  -- Отрекаемся! - ухнул хор, и мечи, сверкнув в воздухе, разрубили его 

   над головами хозяев. И послышалось торжественное пение: 

  -- Как за семь морей, за семь гор, 

   Да за семь болот, за семь рек, 

   Под семью замками, под семью запорами, 

   За семью дверями, за семью засовами, 

   Во пещере тёмной, во тьме глухой 

   В семи медных кладях Лихо спрятано. 

   Как опутаны семь кладей во семь цепей, 

   А на каждую-то цепь семь заклятий легло, 

   А на каждое заклятье семь жертв дано - 

   Так не вырваться Лиху на белый свет, 

   Не гулять Лиху по нашей земле, 

   Не ступать Лиху по зелёной траве, 

   Не зорить Лиху наших людей, 

   Не сиротить Лиху наших детей, 

   Не видать Лиху славянских мук. 

   А пусть мучится Лихо в заклятой тьме, 

   А пусть гложет Лихо семь кладей тех, 

   А пусть рвёт Лихо семь тех цепей, 

   А пусть жаждет Лихо пуститься на свет, 

   А пусть с жажды той мука Лиху растёт, 

   А пусть мука та Лиху будет навек! 

   Говорим мы так - так и сбудется! 

   Говорим мы так - так и станется! 

Сгинь, Лихо! Сгинь! 

  -- Сгинь, 

   сгинь, 

   сгинь! - мерно ухнул хор, и мечи опустились под плащи. 

  -- Ну что ж. - снова раздался начавший заклятье голос, - все, я вижу, в 

   сборе? Давайте говорить, братья, что нам в жизни, не в песне, с лихом делать... 

   Он говорил - кто конкретно, Олег так и не мог понять - на городском диалекте, как две капли воды похожем на русский. И это звучало тем бо-лее странно после уже сказанного и спетого. 

   Восемь человек, на ходу откидывая капюшоны - Олег даже заёрзал от досады, что не может разглядеть их лица со спины - молча пошли ку-да-то за дуб.