Сначала в грузчиков превратились Ассир со своими ребятами, а потом и мы с парнями Басира. Хорошо хоть таскать хабар было недалеко — до портала.

Уж не знаю, каким образом бухгалтер раздобыл список локаций портальной сети Ков’Альдо, но это было очень удобно.

Нам только и оставалось, что закидывать награбленное в портал, а дежурившие на той стороне молчаливые крепкие ребята споро разбирали наши «посылки».

Присланный Килибом бухгалтер не распространялся, кто нам помогает, а я предпочитал держать свои догадки при себе.

На мой взгляд, не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы рассмотреть уши Килиба, торчащие за этой операцией. А точнее Академии, которую здоровяк представлял.

В итоге, вышла следующая пропорция:

Сутки мы сражались, сутки вытаскивали хабар и сутки заметали следы.

Точнее следы заметали маги и гладиаторы, ну а мы с пацанами участвовали в бесконечных переговорах с бухгалтером.

Для этого он даже снял роскошный десятиместный люкс в нашей гостинице.

— Михаил, ну ты же понимаешь…

— Михаил, все очень сложно…

— Михаил, если Ков’Альдо узнает кто уничтожил боковую ветвь его клана…

— Михаил, десять процентов — это очень хорошая цена…

— Михаил, здесь затронуты интересы Цитадели…

— Михаил, если ты хочешь сразу на второй курс…

Я был зол, вымотан и хотел очень спать, поэтому беседы не клеились. А ещё мне дико не нравилось, что меня опять использовали в темную.

Странные чувства — с одной стороны, восхищение тем, кто моими руками разобрался с раковой опухолью Цитадели, с другой — желание свернуть этому умнику шею.

Выступать и качать права я посчитал ниже своего достоинства, зато отыгрался на золоте.

Начальный процент удалось повысить аж в пять раз! С пяти до двадцати пяти процентов.

Дальше было опасно — я прекрасно считывал эмоции, и видел, что бухгалтер уже на грани.

Да и деньги мне, честно говоря, были не нужны — строить город или набирать свою частную армию я не собирался. Поэтому торговался исключительно из вредности.

Ну и чтобы помотать бухгалтеру нервы.

Зато какой бесценный был у него взгляд, когда после окончания торгов я попросил перевести свою долю на счета Ждана!

Вот, ей-Богу, целый день, убитый на поболтушки, того стоил!

Пожалуй, больше бухгалтера был удивлен только сам Ждан.

— Михаил… Это же… Ты понимаешь… Огромные деньги…

— Ждан, — в тот момент я посмотрел купцу прямо в глаза. — Ты знаешь, что делать с деньгами. Помоги каждому из ребятишек найти в этой жизни свое предназначение. Подари им детство, которого у них не было.

Ждан внимательно слушал, кивая в такт мои словам.

— Не гонись за всеобщим благом, и просто помоги ребятам стать людьми. Деньги, успех, власть, могущество — все это ничто, если теряется человечность. И я надеюсь, что твои воспитанники выберут путь Чести. Единственный маяк в этом урагане из ужаса, боли и несправедливости.

Стоило мне закончить, как Ждан приложил руку к сердцу и, неожиданно, отвесил мне глубокий поклон в пол.

— Я не подведу, Михаил, — глухо произнес он. — И даже больше. Я в лепешку разобьюсь, но больше ни одна сиротка не останется на улице. Я открою школы в каждом крупном городе, и мои воспитанники будут идти путем Чести!

На глазах купца навернулись слезы не то радости, не то волнения.

— А ещё… знай, каждый из них будет помнить кому они обязаны своим спасением.

— А вот это ты брось, Ждан, — нахмурился я.