Стражник выдал временные грамоты, которые по прибытию в столицу нужно будет поменять на медальоны, а шаман попытался убедить меня сходить на вылазку.

Вылазкой назывался поход в пустыню в поисках артефактов Древних.

Причем, как я понял, эти артефакты могли выглядеть как обычные вещи, но при правильном обращении и подзарядке проявляли интересные свойства.

Правда, чаще всего бытовые. К примеру самозатачивающийся нож или автоматически включающийся вечером ночник.

Гурдон гарантировал, что сумеет определить, какие из принесенных артефактов магические, а какие обычный хлам, но я вежливо отказался.

Пустыня мне, мягко говоря, надоела.

И вообще, я не понимаю тех форточников, которые, попав на Заставу номер два, радостно бегут на вылазку.

Шанс что-то найти минимальный, а вот шанс напороться на скорпионов, измененных, работорговцев и прочий сброд, наоборот, слишком высок.

Да и потом, по моему скромному мнению, в столице сколотить первоначальный капитал получится намного быстрее, чем в глухой периферии.

И как бы Гурдон увлекательно ни рассказывал о том, что вот совсем недавно один форточник принес из пустыни целую кучу крутых артефактов, я был неумолим.

То, что получилось у одного, не факт, что получится у другого.

Если бы не Чертоги памяти и карта Бруно — я бы ни в жизнь не нашел тайников Стальных черепах. Так же и здесь. Если нет карты, то нет смысла лезть на эту вылазку.

Что до того форточника — ему или нереально повезло, или у него были какие-то наметки.

Хотя, теоретически можно использовать Чутье земли — спасибо Лорду третьего ранга — и монотонно просеивать пустыню.

Будь я гол, как сокол, наверное, так бы и поступил.

Вот только ржавая кольчуга, два плохоньких клинка, высохший и треснувший баклер и булава — не самый удачный улов.

Причем Гурдон считал так же.

— Кольчугу можно или почистить и носить самому, или сдать кузнецу за три серебрушки, — шаман брал предмет в руки, держал некоторое время и выносил безошибочный вердикт. — В столице дешевле будет.

То, что на периферии стоимость оружия вырастала, было неудивительно.

— Клинки в переплавку, медью по весу, баклер в мусор, а вот булаву можно напитать. За неё дадут три-четыре золотых.

— Ого, — если судить по внешнему виду, булава выглядела невзрачно. — Золото за медь?

Позеленевшее от времени навершие было совершенно точно сделано из меди, и у меня в голове не укладывалось, почему за такой хлам дают золото.

— Для Древних медные поделки были сущей ерундой, — Гурдон бережно погладил булаву. — Медь способна хранить одно-два плетения. Серебро до десяти. Золото до ста. Не считая резерва.

— Резерва?

— В медном артефактном изделии одно резервное плетение, в серебряном два, в золотом три.

— Судя по тому, что я услышал, золотые артефакты поинтересней будут.

— Так-то оно так, — согласился Гурдон, — но нынешние маги не чета Древним. Мы банально не можем использовать золотые артефакты. Серебряные ты днём с огнём не найдешь. За них бьются маги, дворяне, армия, купцы первой гильдии. Ну а простой народ довольствуется медными.

— Спрос рождает предложение? — кивнул я.

— Вот-вот, — согласился шаман. — Вот и доходит до абсурда. За медный артефакт платят золотом по весу.

— Забавно…

У меня в голове не укладывалось, как такое возможно, но спорить не стал. Кстати, вдруг Золотой меч, который я подарил Оуту, не так прост, как кажется?

Увы, но сейчас этого не проверить.

— Будешь булаву продавать?

— Что-то мне подсказывает, — я с улыбкой посмотрел на Гурдона, — что в столице цена на эту ерунду вырастет как минимум в два раза.