|
Роман Танцур, глухо вздохнув и не глядя на Перебоченскую, - да я не знаю, как вам сказать его... Ох! господи, господи! - Говори, душечка, говори! Ты знаешь, я готова тебе во всем помогать; помоги же и ты мне! Что? Говори скорее, не бойся, ангелочек... Вялые глазки Перебоченской так и бегали, заглядывая в лицо приказчика. - Ох, матушка, тяжело. Сами знаете! - начал шепотом и оглядываясь Роман Антоныч. - Я был простой мужик, голяк; вы точно меня вытащили из грязи, похвалили моему барину-князю. Ну, вы дали мне весь ход, торговлю; но ведь и я вам дал помощь. Первое время барскими деньгами я вас снабжал; а потом... потом, вы знаете, сударыня, куда мы с вами... вдвоем-то... за деньгами ездили... знаете? а?.. - Тш! - зашипела барыня и, загородив костлявой рукой рот старика, вскочила и дверь квартиры заперла на ключ. - Никто не услышит нас, матушка; бог один услышит! Напрасно вы запираете двери... - Ну? Чего же ты мне грозишься? ну!.. - Ездили мы за деньгами с вами, меняли их... сбывали на скот в Черномории и на Дону, и тут по мелочам... Вы хорошо повели свое хозяйство, в тысячах стали... А я все-таки и теперь мужик мужиком... Ничего не умею, ничего не имею, одно только, что жена в ситцах ходит, да чай мы пьем по пяти раз в день... - А твои деньги? У тебя свои есть! - Какие деньги? - А твои собственные? - Да вы забыли разве, барыня, что они все у вас в обороте на одном вашем честном слове, а у меня на них от вас нет не только заемного письма, но даже ни клочка расписки или какой бумаги! Умри вы или я, семья моя опять будет нищею... Пора бы вам подумать обеспечить меня в моей же заработанной с вами доле... Сами знаете, что нам, в случае открытия, одна дорога обоим - в Сибирь... - Да чего ты, дурачище, орешь? - Не ору, а вы дайте мне вексель. Умри вы или... откажись... повторяю, мы нищие... - Да ведь нищими же вы были прежде? Приказчик вытаращил глаза... - Да ты чего смотришь? Я, душечка, только шучу! Не пропадет твоей ни одной копейки. Вот тебе бог! А ты мне только помоги из этой-то беды выпутаться... своего сына все-таки уговори. Нелегкая его впутала сюда в понятые! И где он, мерзавец, этой грамоте выучился? - В бегах, в бегах! Ох, уж эта воля. Чему в ней они не научатся. Совсем другой воротился, я его ждал вот как! думал в наши дела, в помощники к себе его взять! Куда! я вам только не докладывал об этом... - Что же он тебе отвечал? - Как мышь, зарылся в саду, хатенку себе там устроил, требует земли, хочет непременно в рядовые мужики идти: не хочу, говорит, в дворовую сволочь! Просто бунтовал вначале. |
