|
.. Слушается поэтому... - Ты, Илья, скажи, однако, мы пришли от мира к тебе: ничего там этого еще нет сверху? - Ничего. Я бы вам, отцы родные, сказал. - Ей-богу, ничего? - Ей-богу. Сапожник почесался. - Тебе мы верим. Ты грамотный и с отцом не якшаешься. У нас везде уж, как говорим тебе, про тебя стало слышно, меж молодых и старых. К нам за Авдулины бугры перелетела весть сразу от ваших, что тебя ваш мир полюбил. Мы пришли, чтоб узнать все дело: нет ли чего в газетах или манифест не выслан ли к попам? и поклониться тебе от нашего миру. Оба старика встали с лавки и поклонились Илье, который покраснел от удовольствия. - Ничего, братцы, еще нету главного, ничего; я бы знал. Повестки в экономию из стана сюда все лето я отцу читал, а от хороших господ ничего не слышно. Священник от меня тоже бы не потаился; он про все мне говорит; да и генерал Рубашкин за услуги мои, ждать надо, теперь не потаится. Люди все важнейшие и отменные. - Так, так. Подождем еще. Посланцы пошли к сеням. - А записку ты ему отдал? - спросил сапожник квасника - Ах, да, брат, и забыл... хворал я долго это; памятью ослабел. - От кого? - Из Ростова! там у меня брат ходил по паспорту у купца в сидельцах; он у одного каретника побывал и сюда прибыл. Там одна девушка и передала эту записку... Вона, цела: гляди, к тебе ли? Ты грамотный, ты и разбирай. - Ко мне, ко мне! - сказал Илья радостно, читая надпись и угадывая, от кого было письмо. - Проводи же нас. Да придержи собаку! - сказал сапожник. - Идите. Илья проводил гостей за канаву на Окнину, посоветовал им, как осторожнее миновать улицу возле барского двора, чтоб не наткнуться на его отца, и кинулся с замирающей душой снова в пустку. Илья взял от иконы восковую свечку, зажег ее в помощь плошке, опять припер двери и стал читать. Письмо было от дочери Талаверки, писанное четкою красивою рукою. Настя писала: "Сердце мое, лапушка, жизнь и суженый мой верный, Илья Романыч! На кого же ты покинул меня? За что стрелами такого молчания пронзаешь меня, бедную? Помни, припомни наш садок, вспомни ноченьки, как мы с тобою гуляли по саду. Меня ничто не занимает, окромя тебя. Скоро ли ты за мною приедешь? Не смотри, что я в ситцах хожу; тут все девушки, даже в деревнях, в ситцах ходят. А батюшка хочет, чтобы мы с тобою на деревенское хозяйство, на хлебопашество сели, и я готова, пока жива; в поле пойду, серп возьму; не истомятся мои рученьки, не обсекутся об траву мои ноженьки, лишь бы ты со мною был. И ставь хату на той самой Окнине, про которую ты, Илюша, отцу сказывал. Отец стал хворать что-то; стар становится. Работа, однако, идет хорошо; сами чиновники нас уважают. |
