|
- Вот как! поешь! - усмехнулся приказчик, искоса поглядывая на сына. - Пою. - Брось сапку. Надо поговорить. Илья поднялся от гряд и вышел ближе к дорожке. Увалень и тихий от природы, он за несколько месяцев жилья в Есауловке стал еще медленнее и суровее. - Слушай и не пророни ни единого моего слова. Я давно слежу за тобой. Ты пришел сюда; я тебя принял, заявил о тебе полиции, пустил тебя в барскую деревню, а ты шашни везде завел? Против меня идешь? Против господ, которые меня любят и отличают? Это что значит? отвечай! - Я пришел к миру, к обществу, а не к барину и... не к вам, батюшка... - Вот как! Ах ты, щенок! Да я тебя в плети; гаркну на сотских, свяжу тебя, положу и отдеру... - Стара штука, батюшка. Не за что! - Что? Как? Что ты сказал мне, молокосос? Роман кинулся к сыну. Илья быстро отступил и крепко сжал в руках огородную сапку. - Да ты кто? Сын ты мне или нет? К миру! К мужикам? Вот как! Не бывать же этому вовеки: ты сын мой, и я записал тебя в дворовые в поданной сказке, с явкою о тебе в палату. В мужики я тебя не пущу... - Сын я вам, да только не дворовый. Я родился, когда вы, батюшка, еще в селе жили, на Окнине... все-таки в составе здешнего общества, а не в дворовых; тогда, как вы еще не помыкали миром, не пили христианской крови, не секли своих же братьев, мужиков... не мучали Власика-сироты... вот что! Грех вам, батюшка! Роман почернел от бешенства и, не помня себя, снова кинулся к Илье. - Не замай, батько! - сказал вдруг Илья, понуря голову и также став из бледного темным, - теперь меня не трогай! Я не ручной тебе и даром не поддамся... Руки теперь твои, батько, на меня коротки! Приказчик уставился испуганными глазами на сына и стал бессмысленно шевелить губами. Он никак не ожидал такого отпора. - Руки мои на тебя коротки? - Коротки... - Вот как! Когда же они укоротились? Илья молчал. - Да где ты вырос такой, пакостное зелье, щенок? - На воле, батько, на воле... Одумайтесь и вы: вспомните прежнее свое житье. Другие времена пришли, батько, другие... не губите своей души. Голос Ильи из сурового и глухого перешел опять в мягкий. - Эй, Илько, берегись! - крикнул Роман, - ведь я здесь за князя всем управляю... Знаешь ли ты, собачье твое отродье, что я станового могу вызвать? в тюрьму могу тебя засадить; пропадешь ты там, как блоха, вот что! - Миновалося ваше панство, батюшка! - ответил спокойно Илья, тряхнув черною кудрявою головой и снова опустив в землю глаза, - не то говорят давно на стороне... - Что же говорят-то, что говорят на стороне? Что хвастаешься, поросенок? Ты лучше покорись, не слушай дураков, иди ко мне в контору да помоги отцу счеты сводить, барские деньги в толк привести, письма к его сиятельству за границу надо готовить о смутах да о дурачествах вашего же брата. |
