Какая-то женщина заголосила, а над мужиком сгрудились несколько человек, охая и пытаясь привести его в чувство. Юти положила ладонь на рукоять меча, но вынимать клинок из ножен не торопилась. Устраивать кровавую сечу здесь она хотела меньше всего.

Казалось, весь мир напряженно замер, сосредоточившись вокруг странной парочки и собравшейся на судилище деревни. Бородатые суровые мужики и женщины с заплетенными волосами недобро вглядывались в крохотную девушку, которая не отводила взгляд, будто смотря на всех и каждого одновременно и скромного старика за ее спиной. Последний и вовсе изучал свои дырявые обмотки на ногах, словно они были намного интереснее всего, что происходило на расстоянии вытянутой руки.

Наконец лежащий мужик испуганно задышал и самостоятельно отполз в сторону. А толпа отодвинулась и вперед вышел невысокий крепыш с редкой растительностью на подбородке, огромным носом и мелкими конопушками. Будь ситуация не столь напряженной, Юти бы усмехнулась — даже староста деревни отмечен огнем.

В его статусе дева на ошиблась. Человек заговорил на неплохом имперском громко, явно от лица всех остальных.

— Меня зовут Слав, я староста этой деревни. Кто вы, путники, и отчего начинаете свое знакомство с вероломства?

— Я Пелир Ютинель Керис Райдарская, а это мой учитель Ерикан. И все, в чем мы провинились, не дали себя в обиду. Не думала, что местные законы гостеприимства велят хватать незнакомцев за руки и тащить их неизвестно куда.

Толпа, не понимающая чужого языка, зароптала, но Слав жестко одернул их. Он грозно сказал несколько слов, большая часть из которых адресовалась провинившемуся. Юти чувствовала злобу старосты к пришлым, но заметила и страх в глазах Слава. Он почесал правой рукой рыжую макушку, и от Одаренной не укрылись два кольца стихии, красовавшиеся на одном пальце. И тогда она поняла ненависть мужчины.

Со времени последнего боя Одаренная тоже не скрывала своей силы. Теперь ее руки не были обмотаны тряпками. Потому обруч на левой и кольцо земли на правой могли видеть все встречные. Юти больше не таилась и не боялись преследования. Она знала свою силу и приняла ее.

— Раньше мы привечали всех чужестранцев, — ответил Слав. — Встречали по нашим обычаям, хлебом, солью и квасом. А если бы кто сказал, что нашу деревню посетит сам кудесник…

Смотрел он при этом конечно не на Ерикана, а на деву. Но Юти пропустила его слова мимо ушей, ожидая концовки фразы. Она поняла, что под «кудесником» староста имеет в виду «мастера».

— Мы бы устроили знатный пир. Но вина нашей враждебности в нем.

Слав указал себе пальцем за спину и толпа невольно расступилась, открыв взору Юти южанина, который и не думал убегать. Зря. Одаренная бы точно воспользовалась неразберихой, рванув в сторону леса. Бежала так долго, пока звуки погони не остались позади, а потом перерезала бы веревку острым камнем.

— Этот человек чуть не навлек на нас гнев богов и едва не погубил всю деревню.

— В чем он провинился? — спросила Юти.

Слав упер руки в бока, опустив голову, как баран перед ударом. Одаренная понимала, что больше всего он хочет нагрубить ей, но старосту останавливал обруч у девы на левой руке. Слав явно никогда ранее не сталкивался с мастерами и не знал, на что они способны.

— Он и его люди чуть не заразили нас смертельной болезнью. Хорошо, что мы вовремя обнаружили ее и знаем лечение.

— Мне почему-то кажется, что я тоже его знаю, — нахмурилась Юти. — Огонь?

— Священное пламя богов излечит заблудших в тени, — облегченно кивнул староста.

— А что говорит этот? — указала Юти на южанина. — Который заблудший.

Слав снова посуровел, явно осознав, что его радость была преждевременной и дева-кудесник не одобряет метода местного излечения.