Одно движение, и подсвечник упадёт — а пружины распрямятся…

Заглянуть в нишу было нереально, она находилась позади камина, так что добраться до неё можно было только вслепую. Но если кто-то сунет руку в тайник, не зная секрета — хрясь! — его пальцы покатятся по полу!

Удовлетворённый, я отряхнул руки. Ну, теперь мои ценности в какой-никакой безопасности…

Разобрав купленные вещи, я устало растянулся на матрасе.

Впервые за долгое время я чувствовал себя в безопасности. У меня был кров, одежда, еда, немного денег… У меня была цель и время. Не надо никуда бежать, не надо прятаться.

Можно учиться. Можно стать сильнее!

Глава 19

Уроки чтения

Укрытая густой соломой, со стенами из толстых досок, хижина женщины, о которой мне рассказывали как о «служанке из Элиона», стояла на сваях за углом одной из улиц Трущоб — наособицу от других домов. От воды к ней вела верёвочная лестница, а вдоль стены, снаружи по кругу, кто-то построил не слишком широкий пол — вроде как причал, нависающий над водой метра на полтора.

Я забрался на него и оказался перед покосившейся дверью. Ветер шевелил подсохшие лягушачьи лапки, висящие над входом, и какие-то старые, разрисованные непонятными символами деревянные ложки, измазанные чем-то красным… Они постукивали друг о друга с глухим звуком.

Изнутри доносилось бульканье — и не поймёшь так сразу, то ли это кипящий отвар, то ли сама хозяйка что-то бормочет…

Что-то мне как-то не по себе от этого места… Но идти на попятную уже не позволяет гордость — и разум. Зря, что-ли, я всю эту афёру с книгами замутил?

Подняв руку, я несколько раз ударил костяшками пальцев по доскам — и дверь распахнулась так резко, что я отпрыгнул, едва не свалившись в воду!

Будто ждала, феррак!

Передо мной стояла… Даже не знаю, как описать эту женщину…

Ну, если бы кто-то взял старую, проплававшую в воде несколько лет корягу, заросшую тиной, нарядил её в цветастые лохмотья и вставил два стеклянных глаза — вот примерно и получилось бы то, что я увидел.

Нет, если серьёзно, то на бывшую служанку эта «особа» ну никак не походила! Скорее на сумасшедшую, наряженную в тряпки бродячих артистов!

От старухи пахнуло сушёными травами — или это из хижины донесло? Она оскалилась неожиданно ровными и белыми (такое не у каждого купца в городе увидишь!) зубами.

— О-о-о, гость! — её голос оказался скрипучим, как звук давно несмазанных дверных петель, — Молоденький! Ты за лечением, или за смертью? Первое — слева, второе — справа! Но сначала чайку попьём, заходи!

Я замер, не зная, как реагировать на это приветствие.

— Я… мне бы научиться читать.

Сказав это, я вытащил из кармана заранее припасённую серебряную монету, и показал старухе.

Её глаза — один карий, другой мутно-голубой — сузились.

— Ох-хо-хо! Грамотейку завело в мой дом⁈ Ну-ка ну-ка, заходи, пока не передумал!

Она вцепилась в рукав моей новенькой рубахи длинными и тонкими (и неожиданно сильными!) пальцами, и потащила за собой. Я сделал шаг внутрь — сразу пожалел об этом опрометчивом решении.

В нос ударил странный запах — смесь сушёных трав, плесени и чего-то кислого, отчего слезились глаза. На полках, которыми были увешаны все стены, в беспорядке стояли склянки с жидкостями всех цветов радуги — зелёные, красные, синие, мутно-жёлтые…

Одна даже светилась слабым фиолетовым светом.