— Значит, Взломщик? — уточнил Рут.

— Значит, он, — твердо сказал Файрмен.

— Теперь, Файр, нам надо придумать, как отловить этого гада.

Глава VI. ОПРОС ПОТЕРПЕВШИХ

— Костя, что случилось? Неужели ты можешь учиться, только если у тебя над душой стоит мама? Когда она, кстати, приедет?

— Не знаю, наверное, летом.

— Но ты понимаешь, что до лета еще будут экзамены и ты можешь их не сдать?

Костя молчит, мрачно глядя перед собой.

— Галина Николаевна, а вы вызовите у него деда, — советует Мишка Павлычев. — Он с дедом живет.

— Да. У него дед адмирал, в форме ходит, — подхватывает Федя Ласточкин. — Он его заставит палубу драить.

— Не адмирал, а кавторанг, — поправляет Мотя Горенко, лучше других разбирающийся в военных знаках различия.

Костя молчит. В прежние времена он бы огрызался, а Машка нападала бы больше всех. Теперь все по-другому. И она молчит, и он.

— Сегодня я тебе ставлю двойку, Костров. Это уже вторая. Не знаю, что ты будешь делать, — подводит итог Галина Николаевна, и тут же звенит звонок.

Урок химии окончился. Сложив в сумку учебник и тетради, Костя поскорее покинул класс. На улице сегодня особенно грязно, даже в «квадрат» играть не хочется. А до конца уроков еще далеко… «Опять, что ли, удрать в лес? — подумал Костя. — Да ну, что там делать в такую погоду».

Больше всего он не любит перемены, во время которых делать вообще нечего. Вот и сейчас так.

— Пошли в «квадрат», — хлопнул его по плечу пробегающий мимо Мотя.

— На фиг, — отозвался Костя уже ему в спину. А за Мотей высыпали во двор оба восьмых класса в полном составе. Даже девчонки. По весне никому не сидится в лицее. И квадрат сейчас кстати, в него ведь можно играть только на улице.

Игры эти — вроде заразы. Например, принесет кто-нибудь трубку, оплюет из нее половину беззащитного класса — на следующий день это пневматическое оружие лежит в кармане у всех мужиков и к доске просто страшно выйти. Заплюют.

А в прежней школе однажды кто-то притащил в класс «сотку». Через пару дней все как взбесились: вся школа на переменах ползала на карачках, играя в эту дурацкую «сотку». Костя тоже играл, но недолго. «Сотка» ему быстро надоела.

А вот «квадрат» — другое дело. Костя рад, что сейчас он в моде и Мотин папаша, их лицейский физрук, выдает им каждую перемену по два футбольных мяча. Только сегодня и в «квадрат» Косте играть неохота. Уж больно грязно.

— Эй, тезка! Костров!

Костя обернулся на густой бас. Ошибиться было невозможно — со стороны художественной мастерской, заполняя своей мощной покачивающейся фигурой почти весь узкий коридор, к нему приближался Константин Ростиславович.

— Костя, тебя мне и надо, — подошел к нему преподаватель изобразительного искусства, в просторечье — «изо». — Ты как, сегодня свободен?

— Когда? — спросил Костя.

— Ну после уроков, конечно. Я. не смею отрывать тебя от общеобразовательного процесса.

— А что?

— Вот какой-ты, Константин, изворотливый. Как уж. Спрашивают тебя прямо: свободен или нет, а ты: «А что?» А вот ничего. Может, я хотел тебе предложить кое-что интересное, а теперь не предложу.

Костя заулыбался:

— Ну правда, чего?

— Ну если правда, опять надо делать декорации к спектаклю «Город Дураков», Елена Михална скоро ставить его будет.