Репетиция продолжалась часа два. В сюжет Костя так и не въехал. «Ничего, Сашка объяснит», — подумал он, когда Елена Михална стала давать последние наставления актерам.

— Саша, Костя, не уходите! — закончила она свои указания. — Я хочу поговорить с вами. Останетесь?

Актеры тоже повернулись к художникам, и тут Костя встретился глазами с Машкой. До этого она старательно избегала его глаз. Костя испугался, что покраснеет, поспешно кивнул головой и громко ответил за себя и за Сашку:

— Да, да. Мы останемся. Обязательно.

И тут же понял, что он теперь будет ходить на все репетиции…

Наконец Елена Михайловна переключилась на них с Сашкой. Она старалась объяснить, чего хочет от художников. Сашка в ответ что-то гудел, не соглашался, выспрашивал. Костя в это время поглядывал в окно, не ушла ли домой Маша Румянцева.

— Договорились? — напоследок спросила Елена Михайловна.

— Ага, — кивнул Костя, давно потерявший нить разговора.

— Ты чо, не успеем! — возмутился Сашка, недовольно посмотрев на своего напарника.

— Успеем, — бодро отозвался Костя. Во дворе появилась Машка, она разговаривала там с Лидочкой и еще с кем-то, скрытым от Кости занавескою.

— Ты чо, не успеем! — взревел Сашка.

— Да успеем мы!

— Ну вы сами договоритесь обо всем и потом мне скажете, — прервала их спор Елена Михайловна. — Только помните, что премьера состоится шестнадцатого. Чаю попьете?

— Нет, — сорвался со стула Костя, — мне пора.

— Так мы ж не договорились еще с тобой, — опять возмутился Сашка. — А домой тебе не дозвонишься, все время занято, я пробовал.

— Я тебе сам позвоню, — крикнул Костя уже в дверях и, на ходу натянув куртку, выскочил на улицу.

Он опоздал. Двор был пуст. Быстрым шагом, но все-таки не бегом, чтобы не привлекать внимания, Костя поспешил к воротам лицея. Но и там никого не было. Куда же делись Машка с Лидочкой?

Оставалось спокойно пойти домой, и день вдруг как-то погас, став блеклым и будничным.

Было странно возвращаться из лицея так поздно. Он давно уже не выходил по вечерам на улицу. Едва Костя открыл, как навстречу выскочил дед.

— Где был? — кратко спросил он.

— В лицее, — ответил Костя, — там спектакль ставят, а я декорации им нарисовать должен.

— Иди поешь, — сразу успокоился дед, — там сам на плите разогреешь. Щи в кастрюле, второе на сковородке.

Отдав необходимые указания, отставной вояка скрылся за дверью своей комнаты. Последним отчетливым звуком, который услышал в этот вечер Костя, был хриплый крик попугая. Не то «Дуррак», не то «Ур-ра» — он не понял.

Часто первое впечатление бывает самым правильным. Дальнейшие рассуждения могут только запутать. Анализируя данные, полученные с помощью переговоров по «ARC», Файрмен убедился в этом лишний раз.

В Антиборе Взломщик работал почти исключительно в третьем и четвертом квадратах. И только на 13-й, 14-й и 15-й улицах. Здесь о нем слышали шесть антиборидов из восьми опрошенных. И пятерых из этой шестерки он уже обокрал. Было очевидно, что похититель «Сааба», «Дракара» и разоритель Кастора, а может быть, и Васьки жил где-то рядом. Так, по крайней мере, думал Файрмен.

Переваривая эту информацию, Файрмен отправился в Бронебашню. Рут был дома, предварительно они пообщались по «ARC». Можно было бы общением экранов и ограничиться, но оба предпочитали живые беседы.