Стараясь не нарушить тишины, Мирзо на цыпочках пробирался по узкому коридору. Малыш, поднятый Антоном на руки, заныл; взрослые хором на него зашипели, он замолк, опасливо озираясь по сторонам.

– Во! – громко обрадовался ребенок, увидев что-то в углу.

Самая настоящая метла, перетянутая атласным бантиком, словно гриф семиструнки, аккуратно притулилась за шкафчиком, не особенно мозоля глаза. Антон почесал за ухом:

– Подарок Натальи… Говорит, что в командировку лучше со своим инструментом.

– Э, худо… – посетовал на обстоятельства Мирзо. – Нас с Рустиком Заринка из дома выгнала. – Он сел за стол, уперся в него локтями и глядел в никуда. – Все простила. Пятнадцать суток простила, даже штраф простила, а что у вас задержался допоздна, говорит – никогда.

Он уронил голову на руки и шумно засопел. Антон дотронулся до его плеча, но что сказать – не знал.

– Ху – до… – протянул он на Мирзошкин манер.

– Рустик, детка! – раздался мягкий голос за их спинами. – А ты спать не хочешь? – Наталья принялась раздевать мальчика. – Ладно, горе-охотники, идите спать. Вам еще завтра краснеть перед начальством, а с Заринкой я поговорю.

Она подхватила малыша, свободной рукой воткнула в рукав шапочку, придерживая ребенка бедром. Стан изогнулся в плавную линию. От ее гибкого тела и спокойных жестов веяло такой зрелой женственностью, что у Антона дух захватило. Она вышла, прикрыв за собой и мальчиком дверь. Друзья проводили их взглядом и надолго затихли. Молчали об одном и том же.

После обеда Наташа привела Рустика к маме. Вытирая липкие ручонки сына, Зарина сразу поняла, что он очень доволен, полон впечатлений и сыт всяческими уличными деликатесами.

Уставший ребенок заснул прямо на горшке. Женщины чуть не столкнулись лбами в попытке предотвратить неизбежное падение. Но маленький мужчина крепко спал, еле слышно прихрапывая, не потревожил его здорового сна и прилипший к попе горшок. Заринка дала перенести ребенка Наталье. Осторожно, словно каплю живой воды в ладошках, она понесла его в кроватку, подоткнула одеяльце, дотронулась губами до ясного лобика и перекрестила.

– Своих пора… – покачала головой Зарина.

– Что-то не получается… – призналась Наташа.

Она не смотрела на подругу, но на ее лице читалась застоявшаяся печаль, хотя она и старалась ее скрыть. Она улыбнулась, но улыбка, как и наигранно приподнятый тон, были вымученными:

– Ты бы простила Мирзо. Он и не хотел у нас задерживаться, – начала было она объяснять приятельнице, но та оборвала ее на полуслове:

– Я что, злюсь? За нас не волнуйся. А вот тебе провериться надо.

– Да ходила я уже по докторам – гинекологам, эндокринологам. Каких только анализов не сдавала! Кровь на сахар, представляешь, и то взяли.

– Это ж не потому, что ты недостаточно сладкая!

– Да уж надеюсь.

– А что тебе еще остается?

– А Антон что думает?

– Знаю, что думает, но говорить с ним об этом почему-то не могу…

– Неправильно это, подружка. Хорошо, хоть мне рассказала. Найдем мы тебе правильных докторов, но муж тебе – не сбоку, с припеку. Без Антона тут не обойтись. – Зарина пристально посмотрела на Наталью и добавила, понизив голос: – Если, конечно, не в нем причина.

– Ну что ты? – Наташа даже испугалась. – Может, меня кто проклял? – криво усмехнулась она.

Зарине показалось, что приятельница допускает такую возможность. Мало того, промелькнувшая на лице подруги тень необъяснимо утвердила Зарину в мысли, что нечто из прошлого гложет Наталью.